Кабинет вокруг поплыл, теряя контуры. Кажется, сон начал рассыпаться на части.
Кресло заверещало, будто обжёгшись, и его хватка ослабла.
Власть над телом вернулась. Ни о чём особенно не раздумывая, я в тот же миг извернулась в кресле и от души вцепилась зубами в обивку, тёплую, пульсирующую и неожиданно упругую, как человеческая кожа. Получай, гад!
От оглушительного визга, раздавшегося над ухом, заломило голову.
А в следующий миг я подскочила на своей лежанке. Во рту был привкус крови, причём явно не моей, поскольку у меня никаких повреждений не наблюдалось.
В окна светило утреннее солнце. Медведь рядом мирно посапывал, причмокивая во сне.
За время моего сна ничего особенно не изменилось, разве что комната стала просторнее и лежанка подросла, превратившись в почти полноценную кровать. Кажется, ещё ковёр стал гуще. Стоило спустить на него босые ноги, как он встопорщил шерсть и сонно замурлыкал.
Рот хотелось прополоскать, поэтому я отправилась в ванную комнату в надежде, что она тоже стала выглядеть более прилично.
Вот тут меня ждал очередной сюрприз.
Стоило открыть дверь, как кто-то охнул и хорошо поставленным мужским голосом сообщил:
– Занято!
– Что?! – опешила я. Под светом уже гораздо более яркой лампочки мне было хорошо видно всё пространство ванной комнаты. И там совершенно точно никого не было!
В ответ сокрушённо вздохнули, сиденье унитаза скрипнуло, будто с него встали, а потом кто-то недовольно прошлёпал к выходу, оттеснил меня в сторону и вышел.
У меня аж мурашки по спине поползли.
Я резко обернулась и с подозрением начала осматривать комнату. Ну точно – там кто-то был! Ковёр несколько раз примялся под невидимыми ногами, а потом моё компьютерное кресло скрипнуло и чуть просело.
– Ты кто? – сглотнув, уточнила я. Коля на стене зловеще хихикнул. Он любил нагнетать атмосферу. Мне не ответили, поэтому пришлось уточнить: – Я говорю с тем, кто сидит в кресле. Кто ты?
– Ты это мне, Крис? – искренне удивился тот же самый голос.
В нём прозвучала даже какая-то обида, будто у меня и вопроса такого возникнуть не должно было. – Это же я, Бю!
У меня аж дар речи на время пропал. Дурацкое прозвище было хорошо мне знакомо.
– Бю? – хрипло повторила я, едва смогла говорить. – Мой… мой воображаемый друг из детства?!
– Вспомнила! – обрадовался невидимка.
В детстве мне не хватало друзей, а братьев и сестёр не было, поэтому я придумала себе Бю, воображаемого приятеля.
