Магия льда для чайников

Ну, видимо справедливость и в этом мире понятие относительное. Вряд ли он не знает, что творит его жена.

Яркий свет почти ослепил даже сквозь плотную ткань. На грани чувств прощекотали мурашки — похоже, мы где-то рядом с оазисом! Что ж, это упрощает задачу.

Меня шваркнули на ровную и твердую поверхность, на ногах защелкнулись фиксаторы. Веревку разрезали, чтобы не морочиться с узлами, и сковали руки. Даже шею пристегнуть не забыли, так что теперь я едва могла ворочать головой.

Зато могла рассмотреть того, кто со мной возился.

Первый раз вижу. Крепко сбитый, но не огромный, с приятными чертами лица. Встреть я такого на улице — никогда не заподозрила бы в дурном.

Внешность бывает обманчива.

— Очнулась? Не ори, а то кляп затолкаю, — добродушно улыбнулся он.

Если бы не приковывал в данный момент к операционному столу, я бы улыбнулась в ответ — настолько заразительно у него получилось.

— Что вы собираетесь со мной делать? — робко поинтересовалась взамен.

— Ты все равно не поймешь, зачем тратить на тебя время? — а вот женский голос был не слишком милым.

Высокомерие и презрение так и сочились. — Дорогой, я пойду первой, хорошо? Девочки лучше усваиваются.

В смысле?!

Чуть не потянув мышцы, я изогнула шею, оглядывая помещение. Теперь, кроме высокого белоснежного потолка, я видела капельницы, инструменты на подносах и множество каких-то артефактов непонятного назначения. Чтобы разобраться, нужно время, а его у меня и не было.

С меня сдернули обувь, срезали одежду — убрали рукава и штанины — и сейчас два молчаливых пожилых помощника были заняты тем, что прилаживали к конечностям трубки.

Часть с иглами, часть со странного вида присосками, прилепляемыми прямо на кожу. Судя по покалывающему ощущению там, где они приклеились, — поглотители магии.

Вот теперь все встало на свои места.

Меня собираются выдоить! Забрать мой дар, а возможно, и жизнь тоже, потому что с таким знанием не живут. Я видела лица всех присутствующих — меня точно убьют.

Бедный Арвин Клаус.

Видимо, так бесславно и закончилась его короткая печальная жизнь. А сколько еще их было таких, приютских, никому не нужных?"

"Никому, кроме доброго дяди наместника и его благородной супруги.

— И многих вы так… усвоили? — закипая от ярости, прошипела я.

Щеку обожгла пощечина.

— Тебе приказали молчать! — взвизгнула дамочка. — Заткните ее!

В рот сунули тряпку, пахнущую дезинфекцией и порошком. Меня затошнило, но выплюнуть кляп не получалось.