Поднеся к губам кубок, я сделала большой глоток и, задумчиво наблюдая за разбивающимися на пары гостями, проговорила:
– Кэп, а если мне удастся пройти все пять испытаний, король вернет меня домой?
– Вернет, только захочешь ли ты возвращаться? – раздался мягкий женский голос со стороны, противоположной той, где стоял юноша.
Я резко повернула голову и увидела, как из парящего в воздухе золотистого пепла собирается точеная фигурка молодой девушки, в светлых волосах которой красуются целых четыре пурпурные пряди.
– А еще – твое желание обязательно должно содержать просьбу о возвращении, в противном случае… извини.
– Это Шейла, наш феникс, – представил незнакомку Кэп. – Номер пять в твоей свите. Ее на третьем испытании спалили дотла четыре пьяные огнедышащие бабочки, в чьей пещере она оказалась заперта.
– Здравствуй, Шейла. Меня зовут Ника, – я кивнула в знак приветствия."
"Блондинка поклонилась, как это сделал некоторое время назад Кэп, и без тени улыбки ответила:
– Мое почтение, будущая королева.
Такое обращение душу не согрело. Я совершенно не желала задерживаться в этом зеркальном аду, что бы там Его Хитроумное Величество ни задумал.
– А моей свите выгодно, чтобы я ушла отсюда живой, или как? – спросила ребят.
– Живой-живой! Не дрейфь, мы подстрахуем, когда синие… да и все остальные тоже решат оставить от тебя по кусочку себе на память. Но ты не переживай. Прорвемся! – Кот-оборотень снова хлопнул меня по плечу.
Я покачнулась, ибо удар у него был не слабый, однако тонкая девичья рука мягко придержала меня за спину, позволив быстро вернуть равновесие, – и у этой силы немерено, что радует.
Было интересно познакомиться с остальной свитой, однако Шейла с Кэпом предложили «осадить коней», ибо до «охоты за королевским трофеем» (читай – за частицей меня, и неважно, будет то кусок платья или моей плоти) осталось минут двадцать пять от силы, а я еще должна подарить этому чертову балу танец у огня. От него, кстати, мне и придется бежать, когда пробьет полночь.
Вблизи костер оказался еще масштабней, нежели я думала. И света он дарил окружающему пейзажу значительно больше, чем серебристо-голубое сияние деревьев и могильных плит. Это был живой и теплый свет, а также опасный и такой… заманчивый. Хотелось подойти ближе, погреться и просто полюбоваться на стремящиеся ввысь языки пламени, забыв на время о том, где и зачем я нахожусь. Но бесстрастное око круглой луны отсчитывало последние минуты моей хрупкой безопасности.
