Периодически вздрагивала, нервно сглатывала, теребила край пышного подола и, словно загнанный в угол зверь, продолжала ждать чего-то неотвратимого – того, с чем будет трудно (или невозможно?) справиться.
И дождалась!
Его взгляд я почувствовала затылком. Тяжелый и пристальный, а еще липкий и неприятный. От такого хочется отмыться, с ним совсем нет желания встречаться, но… чтобы побороть свои страхи, надо как минимум посмотреть им в лицо. Глубоко вздохнув и сильнее сжав несчастную ткань платья, я решительно повернулась, чтобы столкнуться с сотканной из тьмы человекоподобной фигурой, на которой, как на картине, начали проступать детали: неприметная одежда, безликая внешность, блестящие стекла очков в серебристой оправе, и руки… в хирургических перчатках.
Один удар сердца… И холодные пальцы, обтянутые тонкой резиной, зажали мне рот, перекрыв крик, готовый сорваться с дрогнувших губ. Второй удар сердца… И не по комплекции сильный мужчина коротким рывком затянул меня в стену.
Третий удар сердца… И погруженное в ледяной ужас сознание постыдно спряталось в объятиях темноты, сулящей пусть и призрачную, но все же безопасность. Я всегда боялась маньяков…
Нет, не так! Я и сейчас панически боюсь стать жертвой одного из них. Что ж, похоже, игра отыскала мой самый большой страх. Будь она стократ проклята!"
"Просыпаться от боли и холода, лежа на столе, к которому меня крепко привязали, было жутко. Я задергалась, пробуя вырваться из сдавивших тело пут, – тщетно.
Бестолково перебирая пальцами, царапая ногтями прохладную столешницу, начала отчаянно ерзать, в глупой надежде уклониться от острого лезвия. Из горла вылетали переходящие в стон крики, от которых сумасшедшие глаза садиста разгорались азартным блеском. По щекам текли слезы и, смешиваясь с кровью, омывали мое лицо. Было больно и страшно, страшно и больно – замкнутый круг без шанса вырваться.
Кошмарики первых четырех уровней казались детским лепетом в сравнении с пятым.
Здесь и сейчас не было и намека на ожившую сказку. Я будто вернулась в родной мир, чтобы угодить в лапы к безжалостному убийце, для которого страдания жертвы – наивысшее удовольствие.
Раздался громкий щелчок, мигнул свет… и ледяными струями на меня обрушился холодный душ. Я с трудом разлепила веки и какое-то время вглядывалась в темноту, не до конца осознавая, где нахожусь. А крупные капли продолжали хлестать меня по щекам, приводя в чувство.
