– Не может быть! Я – человек! Мои родители – люди! И все предки были людьми. Да и вообще, ни один оборотень не свяжется с человеком, тем более не заведет детей. Вы же ненавидите полукровок!
– Да, ты права. Полукровок убивают сразу. Не знаю, кто твой отец, но он позаботился, чтобы тебя не нашли, и снабдил сильным маскирующим амулетом.
Рука сама дернулась к висевшему на шее кулону, который я носила, не снимая, с самого рождения.
Мой жест не укрылся от Дирта. Он сразу потянулся к украшению, но когда я нервно дернулась, замер и миролюбиво сказал:
– Я только посмотрю.
Получив от меня согласный кивок, он подошел и провел кончиками пальцев по драгоценному камню.
– Великолепный артефакт, замаскированный под обычный оберег, – констатировал оборотень, а в следующий миг сурово посмотрел на меня и приказал: – Не снимай его даже на секунду. И метку тщательно спрячь. Есть законы, которые никто не может отменить. Если кто узнает о твоем происхождении… В общем, лучше молчать.
Пауза в речи Дирта оказалась более чем красноречивая.
У меня сердце ухнуло в пятки и затихло.
– Меня теперь убьют, – схватившись за голову, горестно простонала я.
– Не впадай в истерику, – рыкнул Дирт и встряхнул меня за плечи так, что зубы клацнули. – Сейчас пойдешь к себе и успокоишься. Если будешь себя правильно вести, все будет хорошо. Я тебе обещаю.
Я слушала оборотня с широко распахнутыми от ужаса глазами, и смысл его слов с трудом достигал сознания. Поняв это, Дирт быстро вернулся к столу и выудил из верхнего ящика какой-то пузырек.
– Как чувствовал, что потребуется, – пробормотал он, вкладывая зелье мне в руку. – Это успокоительное. А теперь отправляйся к себе. Думаю, пары часов для принятия реальности тебе хватит. После пойдешь в архив и продолжишь работать как ни в чем не бывало.
Меня замотали обратно в шарфик, развернули к выходу и подтолкнули в спину.
До своей комнаты я добиралась как в тумане, а выпив лекарство от нервов, повалилась на кровать.
Надо сказать, что зелье действовало просто великолепно, спустя несколько минут я не то что шевелиться, даже думать особо не могла.
Нерадужные мысли неспешно перебирались по извилинам, правда, и этого хватало, чтобы расстраиваться.
Я никому не нужна, и каждый будет рад меня убить. Даже Дирт. Ответную метку я поставить не могу, значит, потеря такой негодной пары пройдет для него практически безболезненно. Последняя мысль, несмотря на действие успокоительного, заставила сжаться в болезненный клубок.
