Вроде и не обвинение, но уже и не простая констатация фактов.
— Я помню все. И точно знаю, что там произошло именно поднятие нежити, живые люди при этом если и умирали, то по другим причинам. И фон был еще какой, на его очистку мы потратили едва ли не больше сил, чем на упокоение. — В голосе Эйдана звенел металл. Он также заметил, к чему клонит дознаватель.
А тот и не думал отрицать, напротив, подпер подбородок кулаком и внимательно изучал сидящего перед ним некроманта, словно пытался в нем что-то разглядеть.
— А вы знаете, магистр, что опыт вашего досточтимого деда никто так и не смог повторить? Ни один маг не сумел погасить энергетический всплеск и загнать его в накопители. — И это тоже не обвинение, но очередной камушек в огород Эйдана.
— Плохо старались? Или деду повезло? Или это была случайность, которую просто невозможно повторить?
Я сжала руку Эйдана, показывая, что верю в него. Да и в его семью верю, никто из братьев не стал бы проводить подобные ритуалы, зная, во что они могут вылиться.
Кем нужно быть, чтобы сознательно уничтожить столько людей? И ради чего?
— Когда наши исследователи бились над задачей, тоже решили, что повторение невозможно. Но была и еще одна очень смелая версия, — Ларгон взял себе документ, лежавший чуть в стороне от остальных, — что это особая магия. Магия вашей семьи. Вы ведь знаете, что даже женщины в вашей семье были исключительно с темным даром? Вираны не женились на других. При этом девочки никогда не рождались, только мальчики, парадокс, да? Потому что у женщин темный дар никогда не бывает столь сильным, поэтому ликвидаторы — мужчины.
В каждом поколении некромантия становилась сильнее и выраженнее. Другой такой семьи в стране нет. Индивидуальная способность, передающаяся по наследству.
— Я боюсь спрашивать, кто был таким умным, что выдвинул настолько странное предположение? — Некромант поднял свою чашку подостывшего кофе и даже сделал глоток.
Надо отдать должное, Адерс Ларгон дождался, пока Эйдан допьет кофе.
— Габриэла Нокс, на тот момент наш штатный менталист.
— Вы шутите! — Все время до этого я сидела молча, слушая, но не влезая в беседу двух мужчин. Но имя Габриэлы прозвучало для меня как гром среди ясного неба.
Если она тоже оказалась втянута в эту историю, которую ненавязчиво раскрывает перед нами дознаватель, то вполне могла поплатиться за свою излишнюю смелость.
— Никаких шуток. — И правда, из позы дознавателя исчезла расслабленность, он подобрался и посерьезнел.
