Магия успеха

Кулинарный шедевр! Фантасмагория запахов и квинтэссенция вкуса! Под птицу хорошо пошло шампанское, затем гости перешли на коньяк, армянский, пятизвездочный, дружно отказавшись от красного «Шато», снова приложились к «смирновке» и «рябиновке», и вот наконец заговорили уже свободней, правда опять-таки на нейтральные темы — профессионалы, как-никак. О Раисе Максимовне, заказавшей за семьдесят тысяч фунтов сережки аля Маргарет Тэтчер, о купленном ею же золотом яичке Фаберже стоимостью два с половиной миллиона долларов, о странной отметине на лбу Генсека.

А хрена ли нам гласность? Ускоренье — важный фактор, от него взлетел реактор. По России мчится тройка — Мишка, Райка, Перестройка. Савин"". брызжа слюной, лил коньяк себе на галстук, размахивал руками, шумел, Морозов, не сводя с хозяйки сальных глаз, что-то невпопад отвечал ему и все время улыбался, то глуповато, то зловеще, хищно. Лаура с дедом слушали молча, в разговор не вступали, их одолевала скука. Пьяный гомон мешал им наслаждаться великолепным вкусом птицы.

На сладкое было парфе — взбитые сливки с ананасовым ликером, украшенные розами из сахара и блестящими прожилками карамели. Стуча ложечками о креманки, гости несколько поутихли, а после черного кофе и вовсе пришли в себя, поправив галстуки, вновь превратились, в воплощения такта и хороших манер. Чувствовалось, что в свое время они прошли хорошую школу.

Наконец ужин подошел к концу; поговорив еще немного о пустяках, гости стали прощаться.

— Вы божественны.

 — Морозов надолго припал к руке Лауры и, желая напоследок произвести впечатление, со значением посмотрел ей в глаза. — Скажите, как я умру? Не от любви к вам?

— Вам ли не знать, что информация стоит денег? — Анастасия улыбнулась несколько гадливо. — Милости прошу ко мне в салон, «Магия успеха». А впрочем, ладно, поскольку вы у нас в гостях. — Она развернула ладонь Морозова к свету, зрачки ее сузились, потемнели. — Вас убьет маленький хищный зверь, очень вонючий. Не обессудьте, Кузьма Ильич, сами напросились.

Осталось вам лет десять.

Едва гости вышли, она стерла с лица дежурную улыбку и направилась к себе.

— Дед, спокойной ночи.

Больше всего на свете ей хотелось сейчас уйти из этого мира грубых, полупьяных самцов с претензиями на оригинальность.

— Спокойной ночи. — Грозен, усмехнувшись, проводил ее взглядом и кивнул плотной расторопной горничной в мини-юбке. — Пойдем, Клаша.

Он уходить из этого грубого мира пока не собирался.