Магия успеха

 — Он икнул, подержался за косяк и, пошатываясь, поплелся к себе, только заскрипел дешевый отечественный протез.

«Эх, батя, батя, — Серега глянул на сгорбленную отцовскую спину и сразу забыл про пельмени, — эк тебя согнуло…» А ведь какой был — мешок цемента зубами поднимал, подъем переворотом делал десять раз по полной боевой… Память вдруг вернула Тормоза лет на двадцать назад, в Гагры, на выстланную галькой полосу городского пляжа. Они тогда впервые приехали всем семейством на море, и частенько, усадив Серегу с братом на плечи, батя вихрем мчался по воде вдоль линии прибоя — молодой, сильный, загорелый.

А мать, счастливо улыбаясь, смотрела на них и делала вид, что плотоядные мужские взгляды ее не касаются… Серега явственно услышал Витькин смех — детский, радостный, похожий на серебряный колокольчик — и тут же увидел брата взрослым — в ростовском морге. Полуразложившимся трупом без обеих ног и с наполовину снесенным черепом…

Тормоз помотал головой, стараясь больше не думать о грустном, и принялся переворачивать пельменины на другой бок: «„Тефаль“, похоже, накрылся, пригорело в лучшем виде».

Печенка между тем тоже дошла до кондиции, и Рысик не на шутку разволновался: удастся ли вкусить натурпродукта или его сразу испоганят геркулесом? Хоть и «Ясно солнышко», да без него вкуснее. Но переживал он напрасно.

— На, разминайся. — Подув на ломтик печенки, Тормоз осчастливил им хищника, и тот с урчанием потащил добычу под ванну — упаси Бог, отнимут! Оставшуюся массу субпродукта Серега разрезал на куски и, заправив бульон геркулесом, все перемешал.

Получилось что-то вроде казацкого кулеша, хотя Тарас Бульба наверняка есть бы не стал.

— Кушать подано. — Плюхнув в Рысикову плошку конечного результата. Тормоз облагородил блюдо рыбьим жиром и, поставив остывать, потянулся к сковороде. — А у нас теперь самообслуживание.

Пельмени оказались пережарены и недосолены, но скоро это уже не имело никакого значения. Запив их чаем, Серега загрузил посуду в мойку и, подмигнув томившемуся Рысику, поставил плошку на пол:

— Налетай, остыло.

Упрашивать было не надо, оголодавший кот, заурчав, принялся разделываться с кулешом, а повар отправился в свои апартаменты, не ахти какие, двенадцатиметровые. Обстановка была спартанской: шкаф, кресло-диван и стойка с аппаратурой, основную же часть комнаты занимал импровизированный спортзал — с «водяным» мешком, с «коварной» — зазеваешься, даст по рукам — макиварой и перекладиной.