Магия успеха

Смерти не бойся, но и жизнь цени, другой не будет.

Снарядил Прохорова и, подождав, пока тот закроется, отсчитал пять шагов:

— Лови.

Свистнув, нож промелькнул подобно молнии и, как ни старался Тормоз увернуться, твердо вонзился в край щита. Попробовали еще раз, еще — эффект тот же самый, — если бы не буковые доски, пробирающий до нутра.

— С реакцией у тебя хорошо, почти получилось. — Лысый одобрительно хмыкнул и вопросительно глянул на амбала: — Ну что, Димон, покажешь класс?

— Легко. — Согласно кивнув, тот зажмурился, странным образом сжал кулаки, и тут же с ним что-то произошло.

Что именно, Прохоров не понял, только ощутил на уровне подсознания, что Димон стал смертельно опасен — как эфа или раненый лев. Теперь он был больше зверь, чем человек. А тот, встав в позицию, расслабился и, едва Лысый взмахнул рукой, сделал неуловимо быстрое движение, словно судорога прошла по его телу. Мгновение, и козука оказалась у него в руке, только свистнул рассекаемый воздух да кровь побежала из порезанного мизинца тонкой струйкой к запястью.

— Малехо не вышло. — Амбал пососал ранку и с мрачным видом вернул нож владельцу. — Старею, наверное, теряю форму.

— Йодом помажь. — Лысый вытер лезвие о сгиб локтя и мгновенным движением спрятал козуку. — А лучше поссы, приятное с полезным. — Усмехнулся и посмотрел на Тормоза: — Ну что, Сергей Иванович, завидно?

«Ни хрена себе, заловить перо с пяти шагов.» Тот ощущал себя дерьмом, неуклюжим недоумком из начинающих и, тяжело вздохнув, насупился:

— Не завидно — непонятно.

Чудеса какие-то.

— Так вот, объясняю, непонятливый ты наш. — Лысый по-турецки уселся на пол и знаком показал Сереге сделать то же самое. — Все дело в психике. Она, как и тело, также нуждается в тренировке. Человека ведь всему учить нужно, — от рождения он умеет только срать под себя да сосать материнское вымя. И основная цель психической подготовки — это преодоление страха. Вот взять хотя бы тебя. — Голос Лысого звучал равнодушно, словно речь шла не о Прохорове, а о чем-то малозначимом.

 — В глубине души ты боишься ножа, значит, неровно дышишь, напряжен и недостаточно быстр и, как следствие, умрешь от него. А вот он не ссыт, — Лысый указал на амбала, увлеченно молотившего манекены, — и потому останется жив. Вся разница между вами в том, что ты боишься смерти, а ему на нее насрать. Он воин, а ты физкультурник, спортсмен.

Совсем не обидно сказал, даже с горечью какой-то, ненадолго замолчал и добавил:

— Правда, спортсмен с задатками.