Лань Сычжуй взял талисман, повертел в руках, но так и не понял, что это за письмена — он ни в одной книге не видел столь беспорядочных символов, не соответствующих никаким правилам каллиграфии. Юноша не удержался и спросил:
— Учитель Вэй, этот талисман… вы же не могли сочинить его только что?
Вэй Усянь:
— Конечно, мог.
— …
— Мои талисманы никогда нельзя оценивать при помощи глаз.
— …
Вэй Усянь рассмеялся:
— Не волнуйся, он непременно сработает как надо.
Кстати, Сычжуй, кажется, тебе не очень понравился этот молодой господин Цинь, да?
Лань Сычжуй, подумав, постарался ответить честно:
— Я и сам не знаю. Он ведь не совершил никакого тяжкого преступления, но… Наверное, мне непросто уживаться с людьми с таким характером. И мне не слишком понравилось то, каким тоном он говорил слово «слуга»…
На этом юноша запнулся. Вэй Усянь же ничего странного не почувствовал и произнёс:
— Обычное дело.
Большинство людей на этом свете презирают слуг. Что уж говорить, иногда слуги сами себя презирают… Чего вы на меня так смотрите?
Он вдруг прервал рассуждения и осознал всю нелепость ситуации.
— Погодите, вы кое-что неправильно истолковали. Разве можно сравнивать? Пристань Лотоса — это ведь не какое-то заурядное поместье! Да я в детстве столько раз поколачивал Цзян Чэна, намного больше, чем он меня!"
"Лань Ванцзи промолчал, лишь чуть приобнял его.
Вэй Усянь, безудержно улыбаясь, обнял его в ответ, скользнув пару раз рукой по спине. Лань Сычжуй кашлянул, однако, увидев, что Вэй Усянь выглядит абсолютно невозмутимо и совершенно не реагирует на слово «слуга», успокоился.
Вэй Усянь вернулся к делу:
— Что до мертвеца, боюсь, он ещё вернётся.
Лань Сычжуй удивлённо спросил:
— Проблема не разрешится сегодня?
Лань Ванцзи ответил:
— Он не был искренен до конца.
Вэй Усянь согласился:
— Да. Всё же он не первый раз так поступает. С такими людьми иначе никак, придётся вытягивать из него признание, слово за словом. Посмотрим, расскажет ли он нам всю правду на следующее утро, пережив эту ночь.
Как и следовало ожидать, на другой день, когда Лань Сычжуй на рассвете тренировался с мечом во дворе бамбуковой хижины, молодой господин Цинь явился снова.
