Но даже когда сияние талисманов угасло, юные заклинатели не успели спокойно вздохнуть, увидев, что железный крюк продолжал сочиться кровью.
Не прерываясь ни на миг!
Лань Сычжуй, истративший все талисманы, беспомощно шарил в рукавах, как вдруг услышал крик Лань Цзинъи:
— На кухню! Бегите на кухню! Соль, соль, соль! Принесите соли!
Его напоминание сработало — несколько юношей согласно кивнули и тут же помчались на кухню, где раздобыли горшок с солью. Одним махом они осыпали железный крюк белоснежными крупинками. На этот раз нечисти, что пряталась внутри, пришлось тяжко — будто раскалённая сковорода с маслом, на которую плеснули воды, покрытый ржавчиной крюк зашипел клубами горячего пара и белой пены.
Главный зал заполнился запахом жжёной мертвечины, свежие пятна крови всё-таки постепенно впитались в белые крупицы. Один из юношей спросил:
— Соль скоро закончится! Что тогда нам делать?
Крюк вот-вот начнёт кровоточить снова, а постоянно посыпать его солью — не самый лучший выход. Лань Цзинъи предложил:
— Расплавим его, и дело с концом!
Цзинь Лин возразил:
— Не выйдет!
Лань Сычжуй, напротив, поддержал:
— Хорошо, расплавим его!
Затем незамедлительно скинул верхние ученические одеяния, накрыл железный крюк, схватил в охапку и рванул на кухню, где быстро забросил его в печь.
От такого зрелища в глазах Цзинь Лина занялось пламя, он вспылил:
— Лань Сычжуй! Лань Цзинъи — дурень, ему простительно, но ты-то куда, тоже решил дурнем заделаться? Как ты собрался плавить его на таком слабом огне?!
Лань Цзинъи взорвался от гнева:
— Кого это ты дурнем назвал?! Что значит — я дурень, и мне простительно?!
Лань Сычжуй возразил:
— Не достаточно огня, так мы подбавим!
Он сразу же сложил пальцы в заклинании, призвав мощный поток обжигающей духовной силы, от которого пламя в печи разгорелось в разы сильнее!
Остальные мгновенно поняли замысел и последовали примеру Лань Сычжуя.
Цзинь Лин и Лань Цзинъи, на время перестав собачиться, присоединились к остальным, сосредоточенно поддерживая заклинание.
Огонь в печи вспыхнул буйными ярко-красными всполохами, лица юношей тоже озарило красным.
Некоторое время прошло в напряжённом ожидании, когда железный крюк наконец постепенно сгорел в жарком пламени печи. Никаких странностей не произошло, ни в процессе, ни после, и Лань Цзинъи взволнованно спросил:
— Кончено? Мы его уничтожили?"
"Лань Сычжуй испустил тяжкий вздох. После чего подошёл к печи, внимательно осмотрел топку и обернулся к остальным.
— Крюк исчез.
