— Уже готовил? Когда? Что ты готовил? Почему я этого не помню?
— Семейное пиршество.
Помолчав, Вэй Усянь спросил:
— Тем вечером, когда я решил, что ты купил целый стол блюд из хунаньской харчевни в посёлке Цайи… ты приготовил их сам?
— Мгм.
Вэй Усянь был потрясён до глубины души.
— Их приготовил ты? В Облачных Глубинах есть такое место как кухня?
— …Конечно, есть.
— Ты помыл и порезал овощи? Налил масло в сковороду и пожарил? И подбирал к блюдам специи?
— Мгм.
— Ты… ты…
Вэй Усяня его признание потрясло настолько, что он не мог и слова выговорить.
В конце концов, он одной рукой схватил Лань Ванцзи за ворот и притянул к себе, другой обвил за шею и наградил страстным поцелуем.
К счастью, они всегда выбирали самые неприметные тихие уголки у стены. Лань Ванцзи подхватил его и развернулся так, чтобы оставить на обозрение лишь свою спину и руки Вэй Усяня, обвивающие его шею.
Глядя на лицо, нетронутое румянцем, и слушая ровное дыхание, Вэй Усянь скользнул рукой вниз, чтобы кое в чём удостовериться, и едва не обжёгся.
Лань Ванцзи схватил его за шаловливую руку и предупредил:
— Вэй Ин.
— Я сижу прямо у тебя на коленях, зачем ты меня зовёшь?
— …
Тон Вэй Усяня сделался серьёзным.
— Просто… я просто очень обрадовался. Лань Чжань, ну почему ты такой невероятный во всём, за что бы ни взялся? Даже готовишь потрясающе!
Похвала прозвучала несравнимо искренне. С самого детства Лань Ванцзи удостоился бессчётного множества похвал и одобрений, но ни одно из слышанных им не производило подобного эффекта — чтобы ему с таким трудом приходилось сдерживать рвущиеся вверх уголки губ.
Мужчина лишь притворялся бесстрастным:
— Это нетрудно.
— Нет. Это очень трудно. Ты просто не знаешь, сколько раз с самого детства меня прогоняли с кухни.
Помолчав, Лань Ванцзи спросил:
— Ты прожигал дно котла?
— Только однажды. Забыл добавить воду, кто ж знал, что котёл возьмёт и загорится. Не смотри на меня так. Правда, всего один раз.
— Что ты туда положил?
Вэй Усянь задумался и улыбнулся.
— Это было так давно, как я могу помнить всё в деталях? Не будем больше об этом.
Лань Ванцзи ни выразил ни согласия, ни возражения, лишь приподнял слегка бровь. Вэй Усянь притворился, что не заметил эту едва различимую эмоцию. Он вдруг кое о чём вспомнил и с сожалением всплеснул руками.
— Ну почему ты сразу не сказал мне, что это ты приготовил? Вот я болван, ведь тем вечером я почти не притронулся к еде.
— Ничего. Приготовлю снова, когда вернёмся.
