Молодой господин, ваши слова оказались чистой правдой, если я дам вам ещё пару попыток, я точно останусь ни с чем!
Вэй Усянь с улыбкой произнёс:
— Ладно уж, мы поняли, что ты больше не желаешь с нами сыграть. Да и мы уже наигрались, правда? Лань Чжань, пойдём, пойдём.
Хозяин лавки радостно проводил:
— Ступайте, не торопясь!
Лишь когда двое путников плечом к плечу удалились и исчезли в оживлённой толпе, хозяин вдруг спохватился:
— Третье кольцо! Они ведь мне его не вернули!!!
Вэй Усянь шёл, левой рукой обнимая черепаху, правой зажимая под мышкой ослика.
Спустя некоторое время пути он спросил:
— Лань Чжань, и почему я раньше не замечал, что ты столь внимателен к мелочам?
Лань Ванцзи забрал у него тяжёлую фарфоровую черепаху, и Вэй Усянь, сняв с шеи кольцо, надел его на голову Лань Ванцзи.
— Не притворяйся, что не понимаешь, о чём я говорю. Я знаю, ты сделал это нарочно.
Лань Ванцзи, держа черепаху одной рукой, спросил:
— Куда мы поставим это по возвращении?
Вопрос поистине поставил Вэй Усяня в тупик.
Черепаха, громоздкая и тяжёлая, в самом деле была сработана спустя рукава: голова ужасно нелепая, слепленная с неубедительным и по-детски наивным старанием. Вэй Усянь, осмотрев черепаху, убедился, что мастер не прикладывал усердия вовсе — зелёные горошины-глаза почти что косили в разные стороны. В общем, как ни взгляни, статуэтка никак не вписывалась в обстановку Облачных Глубин. И где её поставить — что и говорить, сложный вопрос.
Подумав, Вэй Усянь предложил:
— Цзинши?
Но сразу же замотал головой, возражая самому себе:
— Цзинши годится лишь для игры на цине да воскуривания благовоний.
В столь изящном месте, подходящем для очищения души, где в воздухе колышется ароматный дымок, эта огромная черепаха будет смотреться ужасно."
"На словах «годится лишь для игры на цине да воскуривания благовоний» Лань Ванцзи бросил на него взгляд и будто хотел что-то сказать, но сдержался.
Вэй Усянь продолжил:
— Но если поставить в любом другом месте Облачных Глубин, кроме цзинши, вскоре кто-нибудь наверняка её выбросит.
Лань Ванцзи молча кивнул.
Вэй Усяню пришлось приложить немалые усилия, чтобы всё-таки не предлагать «незаметно подбросить её в комнату твоего дяди и никому не говорить, что это наших рук дело». Мужчина ударил себя по ляжке и произнёс:
— Придумал. Поставим её в ланьши.
Лань Ванцзи, задумавшись, спросил:
— Почему в ланьши?
— Что, никак не угадаешь? Поставим её в ланьши.
