Магистр из зазеркалья

Твою мать!.

Я мотнула головой, стараясь отогнать навязчивые мысли и потерянно огляделась: с виду все прилично, цивилизованно… Куда я попала?!

— «Когда ж постранствуешь, воротишься домой, и дым Отечества нам сладок и приятен…» — пробормотала всплывшие в памяти строки.

Мамочки…

Настроение гулять совершенно пропало.

— Хочу домой…

— Да! Там у меня кость завалялась! — запрыгал крысарик-Няш.

Глядя на радостно прыгающего Няша я задумалась: интересно, а отключить эту «функцию» можно? Или уже всё, результат необратим?

— Дар… Покажи мне тренировочный зал, пожалуйста.

Насколько помню спорт — самое лучшее средство сбросить напряжение. Все лучше, чем ничего…

Глава 52. Тереза

До дома, как и до тренировочного зала, мы добрались только к вечеру. Следу. щего дня…

За обедом в уютном ресторанчике с неуютными ценами я задала мучивший меня вопрос — А что будет, если кто-то попытается создать обычную картину и продать ее как магическую? Дар покачал головой:

— Это равносильно самоубийству. Существуют специальные службы, проверяющие подлинность магических артефактов.

Обман карается смертью.

Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли.

Няш дремал, положив голову мне на ноги под столом — он проглотил огромный кусок свежего мяса, чем очень удивил официанта. Молчит — и то хорошо. Я немного устала от его «мурчания».

Тоскливо вспомнила любимый Эрмитаж, Третьяковку… За окном начинал накрапывать дождь, и капли на стекле казались слезами, оплакивающими судьбу местного «искусства».

Никогда больше не смогу смотреть на картины прежними глазами.

Глаза запекло. А все так хорошо начиналось! Дар прав: я как младенец, который только учится делать свои первые, неверные шаги. Стало неуютно и я обхватила себя руками, стараясь согреться: что ещё ждет впереди?! — Знаешь, — наконец произнес Дар, — иногда я думаю, что мы потеряли нечто невосполнимое. Способность видеть красоту в простых вещах, ценить талант художника, а не силу мага. Но, боюсь, пути назад уже нет. И..

Он гулко сглотнул, коснувшись моей лежащей на столе ладони, мотнул головой и будто что-то для себя решил, тихо сказал:

— Тереза… Мы через многое прошли вместе и я видел тебя разной.

Я и так уже устал от всего этого. — он взмахнул ладонью, словно отметал что-то, — Все-таки в твоем мире условностей меньше. Мне сначала казалось все диким, а сейчас, стыдно сказать, я даже немного скучаю по времени, проведённому там. Оставайся собой, пожалуйста. Не уподобляйся… им.