Магистр из зазеркалья

Для «выгула» Няша Дар, видимо ночью, организовал подобие вольера в огромном, с пол-футбольного поля, саду, ограниченного силовым полем. Которое довольно чувствительно отбрасывало Няша всякий раз, когда тот пытался перепрыгнуть через ограду.

Отданный на растерзание участок сада представлял жалкое зрелище: Няш, привыкший к свободе, носился кругами и переломал большую часть кустов. Со скуки, видимо, он стал развлекаться тем, что с разбегу подпрыгивал и в воздухе изворачивался, отталкиваясь лапами о невидимую стену, и рикошетом от нее отлетал в противоположную сторону.

Внимание соседей мы не привлекали — я проверяла. Пыталась поздороваться — хотелось хоть с кем то поговорить. Но… меня не видели и не слышали. Я даже голышом загорала (но халатик держала поблизости) — ноль внимания!

Прекрасная погода позволяла со всеми удобствами устроиться на улице в уютной беседке, увитой цветущими лианами.

Единственным утешением и спасением от скуки стал ворох книг, найденных мною под дверью в спальню на второе утро пребывания в доме Дарислава.

Вся эта стопка, туго перевязанная бечевкой, оказалась под ногами, когда я проснулась посреди ночи и пошла за водой. Я едва не убилась, споткнувшись.

Те чары, которые Дар «кинул» на меня еще на водопаде, работали через раз. Я понимала речь, а читать было сложно. Дело даже не в терминах и определениях. Иногда текст, слова или буквы «плыли» и превращались в кракозябры.

Мне было скучно.

Я сидела.

Стояла. Вспомнила йогу.

Ходила у окна.

Опять сидела, на подоконнике.

Даже петь начала а капелла. Плюс — никто не стучит по батарее.

Когда появился «вольер» — выходила на улицу.

Чувствовала себя как в клетке.

Даже поговорить, кроме Няша, не с кем.

Противное чувство, если честно.

Наглый братец Дарислава тоже не появлялся. То ли они братья окончательно разругались, то ли Дар ему что то внушил — не знаю и знать не хотела — мне хватило первого знакомства.

Так что я с ним не общалась. До тех пор, пока в один прекрасный день не заявился в дом сам.

На четвертый или пятый день, утром, я в очередной раз поделила свой завтрак с «ребенком», и зажала вторую часть порции, привычно отмахнувшись:

— Хватит жрать. Ты и так уже вымахал, скоро в дверь не пролезешь. — он заметно подрос, стал крепче и в холке доставал уже мне до плеча. Голос тоже менялся, стал грубее.