Магистраль

Все остальное виделось Шорохову менее важным. Далее то, что он сейчас собирался сделать.

Он твердил себе, что заботится исключительно об Асиной безопасности, но самообман не удавался. Олегом двигали совсем другие мотивы, личные.

«Шорох, ты точно — параноик. Прожил на белом свете меньше недели, а уже умудрился завести какие-то личные мотивы… В твоем возрасте надо подгузники пачкать и к женской груди тянуться. Да не руками. А у тебя — мотивы или позывы или побуждения…»

В голове мелькнула тревожная мыслишка, но Олег ее отогнал.

То, что он собирался сделать, в планы Службы уж точно не входило. Крикову они берегли.

Шорохов надеялся, что это окажется не слишком сложно. Люди иногда друг друга убивают. Он не был человеком в полном смысле, он даже не просил, чтобы его создавали, но его все-таки создали — по образу и подобию. Он, Олег Шорохов, кому-то понадобился. Кому, зачем — он не знал. Он просто жил. И в этом, хотел он того или нет, Олег все же был человеком.

До пустыря в районе «Петровско-Разумовской» Олег добрался не сразу.

Долго разыскивал таксиста, который знал бы это место, потом, найдя, долго объяснял, зачем ему понадобилась бывшая городская свалка. На него недоверчиво косились, ему отказывали, его в чем-то подозревали. Как будто он уже совершил что-то фатальное, несущее вред всему человечеству. Нет, он только собирался.

Сухие бледно-зеленые кусты стояли плотной стеной. Шорохов углубился в заросли и, сокрушенно повздыхав, лег на землю.

В нос полезла мелкая сладковатая пыль, ладони стали серыми и неприятно шершавыми.

По краям пустыря торчали коробки новостроек. Если на крышах сидели снайперы, то его спина должна была представляться им шикарной мишенью. Олег не то чтобы старался об этом не думать — он действительно не думал. В жизни его волновало немногое. Сама жизнь в этот короткий список уже не входила.

Сначала на пустыре показалась черная «Волга». Она заехала через боковую дорогу и развернулась. Двери не открывались.

Олег, давясь пылью, лежал за кустами и гадал, кто сидит внутри. В ранней редакции это был Лис, который привез еще одного Крикова, якобы настоящего.

Теперь же Лиса не существовало, по крайней мере, для Службы, и Шорохову было любопытно, что от этого изменится. Все, сделанное Лисом, разом пропало, и каждый из его несовершенных поступков потащил за собой цепочку новых следствий Мир должен был стать другим — неузнаваемым. Но не стал.