Магистраль

Смотался в будущее и посмотрел, что со мной стало.

— Действительно просто… — обронил Олег. — И что там видно, в этом будущем?

— Не скажу. Секрет. — Пастор тихонько рассмеялся. — В общем, Шорох, живи и здравствуй. Только не чуди, прошу. Крикову убивать нельзя, для нее смерть — это слишком красиво. Ты же там был, когда она со своим папашей… Я бы, может, и сам ее кончил, да не хочу ей такую услугу…

— Слушай, а почему ты «Пастор»? — перебил его Олег. — Почему не «Вепрь» какой-нибудь, не «Ирод»?…

Тот отломил сухую травинку и, пригладив перед собой пыль, вывел: «Past-оr-Future».

— Ник у меня был. Давно, еще до Службы… Длинноватый немножко. В позывном больше двух слогов не полагается.

— Осталось «прошлое, или…», да? Без «будущего»?

— Без «будущего», — согласился Пастор, — так короче. Вон, вон!.. Сейчас самое интересное, гляди! Крикова спрашивает: «Ты счастлив, папа?…»

Он произнес это медленно, как сама вице-спикер. Шепот Пастора полностью совпал с движением ее губ.

Оба старика беспомощно мялись за широким сверкающим багажником.

Крикова стояла рядом, тиская в руках револьвер. Через секунду она поднесла ствол ко лбу одного из клонов.

— Прощай, папочка, — продублировал Пастор не без удовольствия.

Именно это она и сказала — тогда, в старой редакции. И дословно повторила в новой. Похоже, Лис не ошибся, и она действительно долго репетировала. Ждала. Мечтала.

«Пусть живет, — решил Олег — Нельзя ее лишать такого наслаждения. Пусть гниет изнутри. Она достойна».

Крикова переводила «кольт» с первого клона, в футболке и голубых джинсах, на второго, в серых брюках и клетчатой рубашке.

Она пыталась разобраться, кто из них настоящий, и это тоже доставляло ей удовольствие.

— Шорох! — позвал Федяченко. Олег вздрогнул.

— Не тебя, — успокоил Пастор.

— У вас есть шанс реабилитироваться, — объявил Федяченко.

Крикова сказала что-то еще, совсем тихо, и, уткнув ствол в клетчатую рубашку, четыре раза нажала на курок. Старик секунду постоял и сложился, как тряпочный.

— Поверил? — обратилась женщина ко второму.

 — Ты поверил, папа? Ты думал, я не смогу?… Уважаемый Пастор! — окликнула она оператора у «Волги». — Ну, хоть теперь-то вы проясните? Кто это был? Копия?

— Копия, — ответил тот.

— Ты наконец-то плачешь, папа… — пробормотала она. И выстрелила отцу в голову.

Федяченко вручил Пастору две пластиковые карточки, и свита Криковой начала грузиться в «Линкольн». Перед тем как сесть, вице-спикер двумя пальцами взяла револьвер и кинула его в кусты.