Магистраль

 — Почему же не стану? Тебе не кажется, что ты слишком… о себе и о своей программе… слишком… — Он запнулся, пытаясь как-то выразить мысль, но так ничего и не выразил.

Алексей помедлил и вынул из кармана сложенный вчетверо листок.

— Вот почему, — сказал он. — Вот поэтому. Других причин нет.

Шорохов развернул бумагу и, посмотрев на строчки, уронил сигарету. Пока он вчитывался, мнемотехник брезгливо затоптал окурок.

У Олега задрожали руки. Он озвучил все — от необязательного «блин» до растерянного «слишком», на котором и наступил «кон.

реплики». Шорохов посчитал-двадцать слов, сочиненные кем-то, когда-то,… Он произнес их как свои. Это и были его слова, они родились совершенно спонтанно, как рождается любой разговор…

Внизу, подтекстом, стояло время: «17:19». В программе было указано не только «что», но и «когда». Олег не сомневался: атрибут «где» в ней тоже был прописан, иначе Алексей не ждал бы его на этом диванчике… В программе — все. На то она и программа.

В мозгу навязчиво вертелась фраза: «кон. реплики».

Его, Олега Шорохова, реплики. Он силился что-то выговорить — полторы минуты назад, в «17:19», а ему попросту заткнули рот. «Кон. реплики»… За него уже все решили.

Обиды Шорохов не чувствовал. Он испытывал что-то иное, более глубокое — ощущение утраты последних, теперь уже самых последних иллюзий. Несколько коротких строчек подействовали на него гораздо сильнее, чем все школьные лекции о «бетонном столбе» и всеобщей предопределенности. Там ему рассказывали, здесь — показали. И этот маленький абзац, наполовину состоящий из междометий, наполовину — из комментариев к ним, произвел на Олега не меньшее впечатление, чем оранжевый контейнер с его собственным телом.

— Зачем?… — только и спросил он.

— Это точка контроля, — объявил Алексей тоном доброго, но откровенного врача. — Нужно было проверить, как установки программы связаны с внешними условиями.

— Пришел ты вовремя, уйдешь тоже, — ответил мнемотехник, не замечая, что Олег вскипает, или не желая этого замечать. Он прекрасно знал, чем их беседа закончится.

 — Только вот сигарета… Но всего не учтешь. Да это и не требуется.

Шорохов отметил, что Алексей разочарован. Тому хотелось, чтобы все было красиво, с блеском. Чтобы все совпало. Чтобы можно было сказать коллегам: «Как всегда… Тип-топ… Случайностей не допускаем…». И при этом, наверное, сложить свои кургузые пальчики в кургузое колечко: «О'кей!»

«Не будет тебе „о'кей“, не будет… — мстительно подумал Шорохов, вынимая пачку „Кента“.