Магистраль

Дверь без стука открылась, и в класс заглянула Ася.

Сегодня она была в той же морпеховской форме, но зеленый берет сменила на краповый и прицепила к груди белоснежный витой аксельбант. Она снова была неотразима.

Шорохов поймал себя на этом коварном «снова» и с неудовольствием отметил, что в начале июля думал об Асе иначе. Девичья старшина, сумасбродка, напяливающая то «шпильки», то тяжелые армейские ботинки, вечно дымящая своей тонкой сигареткой… Олег подозревал ее в неправильной ориентации, но за две недели это вроде не проявилось.

Если что — девчонки раззвонили бы непременно. Однако чем-то она его все же смущала. Ася казалась ему чрезмерно энергичной. Шорохов таких побаивался, и к тому же он прекрасно знал, что в постели стыдливая молчунья даст любой активистке сто очков вперед.

Он вдруг обнаружил, что все его оценки в отношении Аси так или иначе вертятся вокруг одной и той же темы. Это открытие было еще более неприятно.

Ася подошла к кафедре и негромко предупредила:

— Я своих заберу.

Девочки!..

Инструктор кивнул, но прежде, еще до этого формального разрешения, курсантки поднялись.

— Так… Времени уже мало… — Он взял со стола часы. — Две минуты… Кстати, они мне сейчас понадобятся. Надо же вас двойниками позабавить. Спасибо, все свободны. До встречи.

Шорохов тряхнул Ивана Ивановича за плечо — тот пробубнил что-то невразумительное, похоже, он все еще не мог пошевелиться.

— Ты живой? — бросил Олег на ходу.

— Кажется… — медленно выговорил Иванов. «Жаль», — подумал Шорохов.

Иван Иванович не то чтобы не нравился Олегу, однако он нравился бы гораздо больше, если б не навязывался со своим приятельством. Послать его в открытую Шорохов стеснялся, а намеков, прозрачность которых уже граничила с хамством, Иванов упорно не понимал. Самое паршивое, что Олег чувствовал за таких людей ответственность, кроме того, оттолкнуть Иванова совсем уж явно ему мешало что-то врожденное, возможно, пресловутая внутренняя культура.

Иван Иванович прицепился к нему на второй день — первый для каких-либо связей был слишком сумбурным.

Со второго дня их пребывания на базе началась ежеминутная опека, кого над кем — Олегу было не ясно. Куда бы он ни подался, возле него обязательно оказывался и Иванов. Их койки стояли рядом. В столовой они сидели напротив, так что без общения не обходился ни завтрак, ни обед, ни ужин. Иванов не заискивал, не затевал докучливых разговоров, но в то же время демонстрировал, что они вместе, что они заодно.