Магистраль

 — Понял, Шорох?! Судьба есть у каждого, и у тебя тоже, просто твоя теперь неизвестна! Что ты приобрел? Скажи, Шорох!.. Что ты получил?! Это неизвестно! Неизвестно! Неизвестно!..

Он уходил все дальше и продолжал орать, словно пьяный. Люди от него шарахались, но милиционера никто не звал, — похоже, у Иванова сегодня был счастливый день. Точнее, день с установкой на счастье…

В квартире жарили картошку с луком. Олег захлопнул дверь и заранее приготовил синхронизатор.

Спустя секунду в коридоре показалась знакомая женщина в шерстяных носках.

— Костя! Ко-остя! — заголосила она. — Этот малохольный снова приперся!

Из комнаты раздалось какое-то бурчание.

Шорохов зашел на кухню и осмотрелся. В раковине, устрашая треснутой ручкой, торчала сковорода. У плиты валялась Асина записка — просаленная, но вряд ли прочитанная.

— Костя! — позвала женщина. — Костя, ну что ты не идешь? Костя, ты что, окно там распахнул? Ты обалдел, Костя? Закрой немедленно!

— Куда телефон дела, чумичка? — проревел в ответ невидимый, но очевидно пьяный Костя.

Шорохов сунул записку в карман и стартовал.

— Костя Костя, он опять здесь! И еще…

Олегу пришлось перемещаться около двадцати раз — после десятого он уже не считал. Костя был неизменно пьян, его сожительница вечно толклась на кухне то с кастрюлей, то со сковородкой, всегда — в халате и в шерстяных носках. Шорохов двигался вперед, с интервалом в неделю-две, и ему уже не удивлялись. На седьмом финише Костя потребовал выпить за встречу, на девятом Олегу предложили жареной картошки.

Потом жильцы пропали — появились другие, но ненадолго, всего на два месяца. После них квартира пустовала еще полторы недели. Шорохов сбрасывал даты, набирал новые и остервенело давил в кнопку, пока не обнаружил за столом Лопатина и Дактиля.

Координатор поигрывал скрученным поясом. Курьер держал наготове станнер.

— Железки!.. — коротко распорядился Василий Вениаминович.

Олег отдал свой ремень Дактилю. Тот проверил кармашки и кивнул Лопатину. Через мгновение они оба пропали, остался лишь запах погасшей трубки.

Шорохов ринулся в спальню и увидел раскиданное по полу постельное белье. Ася лежала, медленно разглаживая пятками матрас, будто пытаясь куда-то уползти. Темная подушка без наволочки промокла и смахивала на камень. Разметавшиеся по ней волосы светились солнечным нимбом.

В открытом окне заливались воробьи.

Стянув куртку, Олег сел на кровать и заглянул Асе в глаза.

— Где ты был, Шорох?… — простонала она. — Мне плохо, Шорох…

— Это ничего, Асенька.