Магистраль

Это пройдет.

— Я умру, — сказала она. — Умру. Умру.

— Даже не мечтай. — Олег собрал с пола тряпки и запихнул их в тумбочку. Затем разыскал чистое полотенце и подстелил его Асе под голову.

— Не знаю. Где-то,… — он бессмысленно взглянул на часы, — в июле, кажется… Неплохой месяц.

Она отвернулась к стене.

— Что-нибудь болит? — спросил он. Ася тихо рассмеялась.

— Осел… Будешь умирать — я тебя тоже такими вопросами достану… Шорох! — Она приподнялась и схватила его за ворот свитера. — Шорох, я лучше пойду.

— Пойду в бункер, в Службу. Это будет легче…

Ася обмякла и прошептала:

— Да… Какая разница?… Уже скоро. Прощай, Шорох…

— Ну, здра-асьте! Терпи. Оно того стоит.

Он взял в руки ее холодную ладонь.

— Терпи, Асенька, терпи. Это закончится, и начнется совсем другое… Настолько другое, что ты и представить себе не можешь…

— Я умру, — сказала она так уверенно, что Олег вздрогнул.

— У тебя еще полно дел! — весело отозвался он. — Надо написать мне трогательное письмо…

— Ты продиктуешь мне письмо, которое я напишу тебе? Сбрендил, Шорох… Ложись, будем помирать вместе.

Олег, не выпуская ее руки, прилег рядом.

— Мне дико фигово… — пожаловалась она.

— Значит, ты еще живая.

— Уже недолго, Шорох, недолго…

— Не называй меня Шорохом, Асенька. Я больше не Шорох, а ты больше не Прелесть. Хотя… нет, ты все равно прелесть. Но это не имя. А умереть тебе не удастся, как ты ни старайся. Это единственное, что я знаю наверняка.

— Сумасшедший клон? — фыркнула Ася.

— Сумасшедший клон, — хохотнув, подтвердил Олег. — Он орал, что у нас с тобой все неизвестно. И это… как это здорово!..

— Здорово? У нас нет будущего. Мы здесь чужие, мы здесь не нужны. И не только здесь. Везде.

— Ты нужна мне, а я нужен тебе.

— Я в широком смысле, — отмахнулась она.

— В смысле, про человечество?…

— Про него, Шорох, про него.

— А что касается человечества…

— Молчи! — сказала Ася.

— Да я молчу, молчу.

Олег держал ее маленькую ладошку и думал, разумеется, не о человечестве. Он видел, как розовеют ее щеки и как сходит со лба испарина, он чувствовал, как замедляется ее пульс. Ася, измученная и уставшая, засыпала.

Шорохов думал вовсе не о человечестве.