Магистраль

Станнер и корректор на месте.

— Выходит, тебя не просто отвезли, а еще и одели?

— Да… — растерялся Дрозд. — Ботинки, дубленка…

— Не знаю… Я оттуда сразу к вам. Что бы с ней ни сделали, целый день прошел. С железкой помочь можно, без железки — вряд ли…

— Когда позвонили, ты время заметил?

— Само собой. На этой гребаной работе каждый чих по часам сверяешь, Семь вечера, ровно.

Шорохов отогнул рукав — «Ситизен» показывал уже четыре утра.

— Да!.. — спохватился Дрозд. — Ты когда будешь на месте, звони вот так: длинный, два коротких, снова длинный.

Он продублировал пальцем по столу — получилось «тук… тук-тук… тук…». Олег вспомнил, что так же стучался и официант, и это ему не понравилось.

— А тот, который тебя уделал?… Он по-другому звонил?

— Я бы тогда не стал открывать. — Дрозд понял, что именно Олег имеет в виду, и нахмурился. — Да, он тоже знал… Но ты-то придешь раньше. Я надеюсь.

— Адрес, — сказал Лопатин.

Дрозд назвал, Василий Вениаминович записал в блокноте. Затем вкусно раскурил трубку и, сдвинув шляпу на глаза, махнул рукой:

— Поедем, Шорох.

А ты жди здесь и не рыпайся, — велел он Дрозду. — К сейфу с железками даже близко не подходить, ясно?

— Что я, маленький?… — проворчал тот. — Сигарет не оставите?

Олег отдал ему пачку «Кента», какую-то из двух, и пошел за Лопатиным.

— О чем задумался? — спросил Василий Вениаминович, наполняя салон «Вольво» удушливым вишневым ароматом.

— О чем я могу думать?…

Шорохов не хотел признаваться, но он, кажется, начал разочаровываться. В самом себе, как ни странно.

Теперь, когда Олег узнал, зачем в действительности явился Дрозд, он догадался и об истинной цели двойника. Шорох приходил не для того, чтобы скинуть на него часть повседневной работы, и даже не ради Ивана Ивановича, про которого и Лопатин-то вспомнил с большим трудом. Просто Шороху нужен был повод улизнуть к бабенке, живущей где-то позже или, наоборот, раньше. Все оперы делают это, решил Олег.

— Только без героизма, прошу тебя, — сказал Лопатин, откладывая погасшую трубку на приборную панель.

 — Доставай станнер и глуши всех. Дрозда тоже. Всех, а потом разберемся… Я тебя на улице буду ждать, если что-то не получится — в бутылку не лезь, сдадим Дрозда его координатору, пусть сами расхлебывают…

— Василий Вениаминович, а это, вообще, нормально?… Когда опер входит в контакт с замурованными… Да еще в такой плотный… контакт.

— Лишь бы без последствий. Хотя опер сам же их и компенсирует. Но если можешь воздержаться — лучше воздержись.