Магнат. Его личная игрушка

Кир приподнимается надо мной, в его глазах столько любви и безудержной страсти! Просовывает ладонь между ног, проникает в меня пальцами, заставляя вновь трепетать от желания.

Я хочу ответить ему тем же. Наклоняюсь, провожу губами по каменной плоти, ласкаю языком, вбираю в рот, наслаждаясь глухими стонами.

Мы еще долго ласкаем друг друга, потом соединяемся, сливаемся в единое целое. Кир все равно осторожен, старается быть нежным, что трогает меня бесконечно. Как и то, что в какой-то момент контроль все равно теряется.

Страсть выходит за рамки, нас захватывает водоворот ни с чем не сравнимого наслаждения. Комната наполняется стонами, вонзаю ногти в плечи любимого, обвиваю его талию ногами, принимая жесткие толчки его сильного тела. Выгибаю спину. Волны удовольствия захлестывают, на секунду кажется, что теряю способность дышать. Сейчас между нами все немного иначе. Я доверяю своему партнеру абсолютно, как и принимаю свои чувства.

Мы кончаем одновременно, мокрые, потные, горячие. Опадаем на постель, в которой еще долго нежимся.

Кир ложится щекой мне на грудь, лениво поглаживает мой живот:

— Я люблю тебя, княжна.

— Я люблю тебя… магнат, — выдыхаю, ощущая себя абсолютно счастливой.

Закрываю глаза и погружаюсь в теплоту, которая заполняет сердце.

— Вот уж не ожидала, что ты пригласишь меня в гости, Тамина.

— Почему? — улыбаюсь бывшей начальнице.

— Серьезно? Хочешь, чтобы я перечислила причины? Даже не знаю с чего начать. Может быть, потому что так много воды утекло? Почти два года прошло.

За которые мы с тобой и не созвонились ни разу. Я, если честно, вся в работе была. Слышала про тебя новости, что замуж ты вышла, и все у вас хорошо. Ребёночек, свадьба. Правда, как поняла скромная, почти без гостей. Поздравляю, кстати.

— Спасибо, Регина, — киваю.

Наша свадебная церемония действительно была более чем скромной. Потому что все еще были в трауре по Андрею. Хотя, я никогда и не хотела ничего пафосного или пышного. Штамп в паспорте и вовсе лишь формальность.

— Я не стала звонить, поздравлять, не хотела чтобы ты подумала, что навязываюсь, — продолжает объяснять Осипова.

 — Чтобы не подумала про меня, что я не звонила когда все было у тебя плохо, а как только ты магната к рукам прибрала, сразу в друзьях нарисовалась.

— Да, возможно, я могла так подумать, — улыбаюсь.

На самом деле и я не вспоминала про Регину. Так что не было никакой обиды, я не ждала от нее ни помощи, когда меня травили и увольняли, ни поздравлений когда все стало хорошо.