Эти два мелких оглоеда закивали с таким энтузиазмом, что у них чуть головы не поотрывались, и рванули к пискнувшей и мигнувшей машине доктора, как два королевских скорохода: с места галопом. Р-раз и оба уже внутри, сидят на заднем сиденье и делают вид, что они милые зайчики. Я даже рот приоткрыла от изумления, а Шура принялась ржать как ненормальная.
«Ну и чему ты так радуешься? — с мрачной иронией переспросила я. — У нас тут полон воз непоняток, а она хихикает. И дети паразиты, и доктор мутный. Откуда он узнал, что я с Виктором сделала, а?»
«Да понятно, что оттуда же, куда твой защитный укол магией ушел, — Шура перестала смеяться.
— Я чего-то боюсь. Чего он так к нам прилип? Нет, я понимаю, что „красивая женщина“, и вообще, но ты посмотри, как он настойчиво нарезает сужающиеся круги!»
Доктор между тем как ни в чем не бывало подвел меня к передней дверце своего черного железного коня и галантно открыл ее передо мной, даже не сомневаясь в том, что я приму приглашение. Вот шельмец! Я не я, если он с магией не знаком!
«Эх, то ли еще будет, — вдруг опечалилась Шура.
— Ты погоди, вот узнает Витя про то, что мы на алименты и долю имущества подали, вот тогда его так просто не отпугнешь, устроит скандалище до небес, ославит на всю ивановскую последней тварью».
«Плевать, надо будет я ему вторую половину задницы эпилирую и голосовые связки заморожу. Потому что у меня и так проблем с каждым днем все прибавляется, только волосатых троллей мне не хватало!»
Глава 37"
"Дети-предатели выскочили возле школы и галопом скрылись в здании.
А я, все еще насупленная, осталась сидеть в машине доктора. Косилась на него время от времени и размышляла. Вот убей меня упырь, не чувствую я от него опасности. У меня в этом отношении интуиция развита дай тролль каждому. Я ни за что сама бы не села в автомобиль и тем более детей бы не подпустила к нему, если бы у меня хоть малейшее сомнение закралось. Но ничего такого. Смотрю вот на мужчину и понимаю: странности в его поведении есть, непоняток воз и маленькая тележка, раздражает что-то, цепляет и царапает.
А опасности нет.
— Во сколько их надо забирать? — как ни в чем не бывало спросил Александр Сергеевич.
Вот же Пушкин! Шура мне уже рассказала значение этого слова, что был такой поэт, который теперь прочно вошел в народный фольклор и используется обычно для обозначения некоего персонажа, который всем все должен, но никогда ничего не делает. Кхм, я наконец более-менее собралась с мыслями.
