— Она терпеть не может определенные мелодии телефонов и всегда на них бросается, но людям никогда не вредит.
— Ага, не вредит, — я уже совсем успокоилась и теперь с интересом рассматривала то, что оказалось на другом хм конце зубастой пасти. — Только туалетную бумагу жрет без спроса и ошметки по углам раскидывает. Что это за пакость?
— Шама ты пакошть, — сказал мохнатый шарик на ножках, в который превратилась пасть. — Жачем жвенишь? Я ждешь шплю!
— Шура, простите, — Александр вздохнул, попытался развернуться, но сейчас, когда волна адреналина схлынула, в тесной кладовке это оказалось не так-то просто сделать.
— Эта невоспитанная скотина вообще берега потеряла. Я ее выгоню на улицу проветриться, будет жить в грязном сыром подвале и питаться крысами! — последнюю фразу он сказал грозным голосом явно в расчете на бессовестную пасть.
— Ня-а-а-а! — обиженно взвыла мохнатушка и попятилась куда-то в самый темный угол за стеллаж."
"А я наконец вспомнила, что это такое. С ума сойти! Барабашка! Ужасно редкое существо, выживший после насильственной гибели и разрушения дома домовой дух.
Травмированное, а оттого довольно злобненькое и агрессивное существо, которое почти не приручается и вообще смахивает немного на сумасшедшего. Только сильный маг может такому мозги вправить. Но если у него получилось, более верного охранника не найти. Я уставилась на Александра, приподняв бровь с таким выражением лица, что дурак бы догадался, я жду объяснений и тролля лысого позволю сбежать без них. Тем более что я и так стою между добрым доктором и дверью кладовки, мимо моего пышного бюста ему просто не проскочить.
— Шур, я куплю вам новый телефон, — неПушкин все же попытался съехать с неудобной темы. — Любую модель по вашему выбору. Хотите, прямо сейчас пойдем и закажем в интернет-магазине?
— Хочу, — усмехнулась я. И тут же обломала его надежды: — Но не прямо сейчас. Успеется. Расскажите-ка мне, Александр Сергеевич, откуда вы вообще знаете о магии и откуда у вас в кладовке барабашки толпами?
А чтобы ему лучше думалось придвинулась к нему поближе.
Меня вообще странное чувство охватило. Шура мысленно подсказала, как оно тут называется «дежавю».
— Ничего не толпами, — немного растерянно бормотнул добрый доктор, отступая на полшага и упираясь спиной в стеллаж. — Кхм, Александра? Что вы собираетесь делать?
— То, что вчера обещала, — я улыбнулась радостной улыбкой голодной рыбы-акулы, загнавшей в щель между рифами аппетитного тюленя. — Пытки и шантаж, помните?
— Э-э-э-э-э.
