А все же, что это было?
Очень странно, но искра была похожа на разряд сырой магии, какие бывают в некоторых пещерах, например, где гномы добывают золотой камень электронит. Но почему вдруг белый прибор, даже отдаленно не похожий на смолу мифических древних деревьев, сохранившуюся под каменной толщей в течение миллионов лет, вдруг шибанул в меня магией?
И самочувствие как-то у меня изменилось после этого удара. Точнее, не самочувствие даже, а самоощущение. Причем не в худшую сторону, что удивительно.
И знакомый такой зуд в кончиках пальцев. Давно-давно забытый, но знакомый. Как как было в детстве, когда дар пробудился! Боги и твари, неужели я ведь думала, что в этом мире нет магии, уже почти смирилась с этим, хотя и ощущала где-то внутри сосущую пустоту и от этого жуткую неуверенность, незащищенность и беспомощность. А теперь кажется эта пустота уже не такая пустая?
«Ты как? Ты что? — продолжала с тревогой спрашивать Шура, и я мимоходом порадовалась, что не упала вперед, а то еще раздавила бы ее в нагрудном кармане.
— Шивон, не молчи, пожалуйста! Я не успела сказать, что чайник старый и его нельзя мокрыми руками и он весь мокрый был».
— Да я не молчу, — машинально ответила я вслух, а потом не сдержалась, протянула руку и филигранным, за годы практики отточенным движением нарисовала в воздухе руну управления.
Чайник, подаривший мне эти незабываемые ощущения, плавно поднялся с подставки и завис в воздухе.
«Это что?! — ошалело переспросила Лампа, и мне показалось, что ее голос в голове прозвучал как-то четче и громче. — Это…»
«Магия вернулась, — подтвердила я, блаженно улыбаясь. — Слабенькая, едва-едва на троллий носок, но лиха беда начало. Шура! Живем! Теперь нам никакой жаб не страшен, теперь…»
Мои ликующие мысли были прерваны громким звонком в дверь. Тварья дупа, до чего противный звук! Но счастье от обретения магии было так велико, что я почти на крыльях полетела открывать дверь.
И обнаружила там, ой. Вчерашнего доктора, который подмигивал мне от двери.
— Добрый день, — немного удивленно выдала я, рассматривая широкие плечи и твердый подбородок, подернутый тенью легкой небритости. Так у жгучих брюнетов бывает, когда утром вроде прошелся лезвием, а к обеду уже контуры несбывшейся бороды проступают.
— Добрый, — мужчина чуть улыбнулся.
