— Александра Михайловна, вам нужна помощь? — между тем негромко спросил доктор и выразительно так поднял бровь на Виктора."
"Тот покосился на прилипших к стеклу в машине сыновей и вполголоса грязно выругался, снова назвав меня разными вариациями падшей женщины. Потом резко развернулся и зашагал в сторону дома, даже не оглядываясь на нас.
«А когда он узнает про заявление на алименты, он примчится, и вот тогда будет по-настоящему грандиозный скандал, — вздохнула Шура, но уже без прежней обреченности. — Я бы умерла, но с тобой не так страшно».
Я проводила бывшего глазами до калитки и как ни в чем не бывало улыбнулась Александру. Спасибо ему. Потому что я по-прежнему не хочу безобразных сцен на глазах у детей, а присутствие доктора уберегло нас именно от этого.
Обратно мы ехали уже в темноте, я устроилась на заднем сиденье между сыновьями, и Пашка почти сразу уснул, пристроившись мне под бочок. Зато Антон всю дорогу сидел надутый и не слишком доброжелательно посматривал в спину сидящему за рулем доктору.
Александр Сергеевич, впрочем, на его надутый вид никак не реагировал, довез нас до дома, очень вежливо попрощался и даже не подумал напрашиваться на чай, к примеру. Это несколько примирило Антона с ситуацией, а для меня послужило еще одним аргументом в пользу доктора. Пока мы поднимались в лифте, Паша зевал и тер глаза, а старшенький угрюмо и очень многозначительно сопел. И стоило войти в дом, как бросил рюкзак на полочку под вешалкой, развернулся ко мне, совсем по-отцовски уперев руки в боки, и выдал:
— Ну и что этому Пушкину от тебя надо?!
— Это ты про доктора? — я демонстративно спокойно помогла младшему стянуть куртку и кроссовки и легким шлепком отправила в сторону ванной.
— Кстати, вы голодные? Ужинать будем или сразу умываться и спать?
— Ты разговор не переводи! — возмутился сын.
— Антон, во-первых, я в таком тоне просто не буду с тобой разговаривать, — я скинула туфли и с огромным наслаждением ступила босыми ногами на прохладный пол. Хоть и удобная обувь, а все равно устала.
— Мы же оба взрослые люди и правила элементарной вежливости знаем. А во-вторых, я не понимаю, что именно тебя интересует.
— Чего ему от тебя надо? Чего он за тобой таскается? — упрямо набычившись, но явно сбавив тон, вопросил сынуля.
— Ну, у меня есть несколько вариантов ответа, — я пожала плечами и потянула сына за собой в кухню. — Пошли ужин сообразим и обсудим. Так вот самый первый и самый правдоподобный я ему нравлюсь.
