Махинация

Но это все равно было гораздо лучше, чем видеть, как его ладони касаются просто воздуха.

— Знаешь, это забавно, — тихо, хрипло и как-то сдавленно, совершенно без тени улыбки, на которую намекало слово «забавно», произнес Арнар, — безумно забавно.

И он стартовал отвесно вверх, резче, чем вообще когда бы то ни было.

— Мы в департамент? — схватившись за ручки кресла, спросила я.

— Ты — домой, я — на рынок невест, — зло ответил Тень.

— Ззззачем? — внезапно осипшим голосом спросила я.

Он ничего не ответил. Я… молча сняла кольцо и положила его обратно в коробочку.

* * *Арнар высадил меня во дворе, мрачно дождался, пока я не скроюсь в его доме, и стартовал, едва дверь за мной закрылась.

Старта практически не было слышно, просто дрожь по двери и полу — и ощущение пустоты в душе. Я больше не хотела ни этого кольца, ни всего, в принципе, прочего.

Постояв, молча сняла с себя плащ, затем, услышав шум на кухне, торопливо поднялась наверх — не хотелось никого видеть.

* * *Поднявшись к себе, для начала заперла дверь. После сходила в душ и долго, мучительно долго стояла под ледяной водой, пытаясь хоть как-то смыть… эту растущую пустоту в душе.

Из ванной вышла в одном полотенце и с мокрыми волосами, сев на постель, включила сейр и повторно, раз за разом, просмотрела запись с камер. Вид дочери сахира Тейнара… убивал.

Просмотрев видео раз двадцать, пока в глазах не зарябило от блеска украшений, выключила видео, переключила на аудио, которое было записано отдельной звуковой дорожкой, выставила на полную громкость и пошла к холодильнику, в котором и вода была гаэрская, и сухпаек, специализированный под нужды S-класса.

Это случилось, когда я сжевала уже половину белкового батончика, скрипевшего минералами и витаминами на зубах. И я даже не поняла, что это было.

Сработала исключительно интуиция.

И я застыла, не донеся бутылку с водой до приоткрытых губ, от чего вода холодным душем пролилась на едва одетую меня.

Я даже не заметила.

«Сахти-сахтират…» — фраза, которая опала на дно моего осознания, как падают опавшие листья — медленно и неотвратимо.

Дальше был шум голосов, отдаленный шум базара, шелест камней, звон металлов, другие голоса, но этот…

Я стремительно вернулась к постели, наплевав на мокрое полотенце, подхватила сейр, отмотала запись и услышала это снова:

«Сахти-сахтират…»

Слово было мне незнакомо, как и словосочетание. Но что-то напрягло.