Махинация

В какой-то очень странной каюте… Просто редко где на космических кораблях используется черное дерево в отделке спального пространства."

"И редко когда мне доводилось просыпаться с капельницей подобного размера. Она была огромная. С жидкостью светло-желтого оттенка внутри и танаргской символикой на этикетке. Щуря отказывающиеся читать глаза, я приподнялась, пытаясь разобрать состав вкалываемого мне препарата. Сильно удивилась — физраствор, антигистаминные, кальций, магний, калий, витамины, противорвотное, ноотропные вещества.

Дверь открылась с легким шипением, присущим люкам на военных космических кораблях, и в каюту вошел Саттард, читая что-то на ходу с сейра.

Бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся, обнаружив, что я пришла в сознание.

— Привет спящим красавицам, — произнес все так же с улыбкой и отключил свой сейр. — Пить?

Воды хотелось невыносимо, настолько, что я даже говорить была не в состоянии.

Тень понимающе кивнул, прошел к стене, открыл отделение с водой, взял бутылку, подойдя, сел на кровать, отвинтил крышку и, приподняв меня, приставил горлышко к моим губам. Пить я хотела безумно, но сил хватило всего на два глотка.

— Малыш, я смотрю, к операциям тебя готовили ударными темпами, — опуская меня на подушку, зло сказал Саттард.

Едва легла, с трудом, но смогла спросить:

— Что ты мне вколол?

— Обычное снотворное! — Сахир Тень был явно чем-то раздосадован или на что-то очень зол.

И до моего затуманенного состояния начало доходить на что — он явно не ожидал, что я потеряю сознание. Рассчитывал, что стану вялой, заторможенной, раскоординированной, но не впадающей в состояние беспамятства практически мгновенно.

— Самый страшный момент в моей жизни, — глядя мне в глаза, тихо признался он. — Еще страшнее оказалось нести тебя на руках и умолять, чтобы продержалась хотя бы до корабля.

— Саттард, — выдохнула потрясенно в его усталое, бесконечно усталое лицо, — я бы… я бы не умерла.

Он шумно выдохнул, запрокинув голову, несколько секунд смотрел в потолок, явно пытаясь успокоиться, затем вдохнул и с раздражением ответил:

— Я тоже задавался этим вопросом. Трижды проклятое дерсенгами снотворное было просто обеспечением твоего алиби, так, на всякий случай, чтобы ты не страдала, чувствуя себя предательницей родины, а собственно, они тебя таковой не считали.