Майское лето

– Правда, мы все-таки решили, что раз через две недели Ваня уже уедет, то мы не будем сейчас ничего начинать… Просто, знаешь… Подождем следующего года. Ваня будет учиться в институте и не будет мотаться за родителями. И, ты знаешь, я совсем не боюсь потерять его за этот год. Ведь дружить мы не переставали, каждое лето общались, как будто и не разлучались на год. А теперь у нас все еще крепче. У нас теперь дружба и нотка любви. Поэтому нет, я совсем не боюсь.

Нина улыбалась, но продолжала молчать. Губы как будто прилепились друг к другу, а верхняя губа стала совсем тяжелой, и казалось невозможным ее поднять.

На ночь Нина тоже осталась у Туси. Лежа рядом с подругой, Нина сказала хриплым голосом:

– Как это страшно, когда на тебя давят, совсем не слышат и не дают права быть единственной и главной хозяйкой своего тела.

– Мне так жаль, что ты сегодня это пережила. Оставайся у меня, пока не будешь готова появиться дома.

Уснуть Нина не смогла. Ночь стала совсем глубокой. Туся уже легко сопела. А Нина все думала, чем она заслужила такое отношение… И ладно бы, если бы мамины опасения были не напрасны и Нина действительно не отличалась «благоразумием».

Но ведь нет! Она всю жизнь была примерной девочкой. Нина вспомнила, как совсем недавно, как только август стал теплым и солнечным, они с Никитой выбрались на речку. Нашли безлюдное место и устроились там. После заплыва, когда они вышли на песок позагорать, Никита наклонился над Ниной и поцеловал ее. Все почти вышло из-под контроля, и когда Нина поняла, к чему все идет, растерялась и сжалась. Никита тогда просто спросил:

Было бы странно, если бы этот вопрос не встал между ними.

Разве заслужила Нина такое унижение, через которое ее так заботливо провела мама?

«Да даже если бы тогда я согласилась… Даже если бы не попросила остановиться… Что плохого?! Это только мое дело! Только мой выбор! Почему мама заставляет меня оправдываться? Еще, и она стала бы кричать, как ворона в четырнадцатом веке: «Грех! Грех!» А самое смешное, что, если бы она просто доверяла мне и не паниковала, я бы сама пришла к ней, когда пришло бы время.

И попросила бы сводить к гинекологу, и задала бы вопросы… Эх, мама, мама… – думала Нина, глядя в потолок. – В таких делах не паниковать нужно, а спокойно говорить, объяснять и доверять. Но уж точно не, поддаваясь страху, беспардонно совать длинный нос в самое личное!» От кипевшего в ней возмущения, вызванного размышлениями, Нина не могла оставаться неподвижной, она встала и подошла к окну.