Майское лето

Ей захотелось в одиночестве полюбоваться на фотографию, которая мгновенно стала ей дороже всех украшений, хранившихся в ее шкатулке.

Скрипнула входная дверь. Нина вздрогнула и быстро убрала фотографию в карман.

Это рабочие, попрощавшись с Ниниными бабушкой и дедушкой и получив плату за свою работу, направились домой. Нина подумала, что они просто пройдут мимо. Так и получилось, но Никита замедлил шаг, а потом и вовсе остановился у самых ворот, что-то сказал своему другу, тот вышел на улицу, а Никита вразвалочку направился к ее скамейке.

Нина снова вся сжалась.

– Ты вчера прямо обалдеть как выглядела, все заглядывались, – сказал он восхищенно.

Нина предпочла расценить это как комплимент:

Она встала, желая скорее оказаться в доме, а он сжал ее плечи и поцеловал. Нина с силой толкнула его, а потом ударила по щеке. Ладонь тут же обожгло.

С обидой и злостью она посмотрела на него и убежала в дом.

В своей комнате она заплакала. Это был ее первый поцелуй. Она так мечтала, что Филя нежно, когда-нибудь на закате, у речки, прижмется к ее губам своими…

Но не так… не так грубо и бесцеремонно, как будто она какая-то античная статуя или помидор, на котором все учатся целоваться…

Она посмотрела на себя в зеркало, заплакала еще горше и свернулась на кровати комочком рядом с кошкой, прижав к груди фотографию, на которой столько любви и нежности, надеясь, что она уймет обжигающую обиду и разочарование.

Когда на следующий день Нина открыла глаза, опухшие и несколько померкшие от слез и разочарования, ее тут же обласкали мягкие солнечные лучи.

«Ах, неужели лето?» – подумала она, вмиг повеселев.

– Нина! – услышала она с улицы.

– Иду! – крикнула, свесившись с балкона.

На улице Туся сказала ей:

– Угадай, кого еще принесло.

И они побежали к большому особняку через дорогу, где стояла машина с распахнутым багажником, и немолодой, но красивый мужчина, Ванин папа, заносил сумки в дом.

Даня уже тряс руку светловолосому щупленькому пареньку в очках. Нина, не сбавив скорости, налетела на них так, что они все едва устояли на ногах.

– Ну привет, Ванечка, – Нина обвила его, как обезьянка.

Ваня был последним, кто присоединился к их компании и, можно сказать, запер за собой дверь. Ваня среди всех них, разношерстных, был самым спокойным, собранным и сдержанным человеком с милейшей улыбкой, которая появлялась очень редко, но всегда искренне.