Майское лето

Никита выглядел уже не таким уверенным, с него сползла напускная и местами бесцеремонная бравада, в глазах его Нина заметила замешательство и… что это, неужели смущение?

Дедушка позвал Никиту в кабинет, и они ушли. А Нина весь вечер чувствовала себя ужасно – так может чувствовать себя богатая дама, которая во времена засухи оказалась среди бедных.

Нина вышла из душа и, глядя на себя в зеркало, медленно сняла халат. Вид обнаженного, не прикрытого ничем тела смутил ее. Она тут же подумала: «Господи, мне же почти семнадцать, а я что, получается, никогда себя в полный рост обнаженной не видела?» Нет, по частям – конечно.

Тут грудь без бюстгальтера, там бедро… Но вот так, в общем… еще никогда. Даже в ванной она как-то не присматривалась к себе в зеркале, куталась в полотенце или халат, но никогда вот так внимательно, как художник, рассматривающий свою натурщицу, без спешки – никогда… Нина скользила глазами по телу, а потом вдруг потрясла головой: отчего-то свой собственный вид показался ей диким и даже пугающим.

Она поскорее надела простые хлопковые трусики, которые ей покупала мама и которых было у нее навалом, чтобы перестать смущаться самой себя. Хотела уже надеть платье, но задумалась и остановилась. Сердце ее забилось сильнее, ладошки вспотели. Медленно она стянула с себя хлопковые трусики и вытащила из глубин шкафа один из тех новых комплектов, которые тайком положила в чемодан, чтобы мама не увидела.

Нина еще раз посмотрела на себя в отражении огромного зеркала, и щеки ее заалели – так необычно и странно было видеть свою небольшую грудь, которую едва прикрывало тонкое, полупрозрачное кружево.

Нина старалась не отводить от себя взгляда, но какой-то непонятный стыд одержал верх, и она с чувством облегчения поскорее скрыла свое тело под платьем.

Бабушка, в светлом льняном брючном костюме, и дедушка, как всегда в брюках и с массивными часами на правой руке, уже ждали ее в холле.

– Вертелась у зеркала? – спросил дедушка, открывая дверь и пропуская их с бабушкой вперед.

Нина кивнула, стараясь не смотреть никому из них в глаза. Какое-то странное, еще не понятное ей самой, вызывающее стыд чувство вертелось в груди, лишая покоя.

На улице на Нину обрушилась уже настоящая, бескомпромиссная, июньская жара. Быстрым движением она собрала волосы в пучок чуть выше шеи и направилась за бабушкой и дедушкой.

Сегодня они собрались поужинать в городе, в ресторане, вместе с родителями.