— Ма-ма-ма-ма-ма…
— Тетя Маша…
— Мари!
Что-то снова крепко обхватило меня вокруг талии, не давая сверзиться со спины гронха. Убьюсь же. Эта тварюга в своей боевой ипостаси высотой с верблюда. Кажется. Или все же со слона?
А потом я все-таки отключилась."
"Сознание возвращалось медленно. Хотелось бы сказать, что очнулась я в постели со свежим крахмальным бельем, в белой палате, с букетом в вазе на стоящей рядом тумбочке.
Но нет.
Очнулась я, лежа на полу, хорошо хоть деревянном, судя по тому, что еще не вымерзла до костей.
А еще меня кто-то слюняво облизывал с трех сторон. Самый верхний облизыватель путался языком в моих волосах. На коленях лежало что-то длинное, спиной я опиралась на кого-то горячего и шумно дышащего. Под боком кто-то громко мурлыкал, а на плече сидело нечто маленькое и мохнатое.
Меня сдали в зоопарк? Я в клетке с животными?
Глаза открывались с трудом, ресницы слиплись от крови и слез. И в целом состояние было, будто по мне прошлись катком, потом несколько раз уронили, затем еще несколько раз тряхнули током и на десерт прокрутили в центрифуге.
Но раз все настолько болит, я, без сомнения, все еще не умерла.
Итак, лежала я, опираясь на Гришку. Три его головы меня методично облизывали. Бе-е-е. Надо его отучить от этого. На коленях у меня лежал хвост-змеюка и флегматично таращился в никуда. Рядышком дремал и мурлыкал Барон, живой и невредимый. А на моем плече пристроилась Анфиска.
Полный набор.
А дети-то где? И почему так тихо? Где мы вообще?
Оказалось, что мы в бальном зале Усача.
Странно, но он не пострадал, только кое-где темные пятна и лужи на полу. Будь мы на Земле, я бы сказала, что паркет безнадежно испорчен. В мире магов-бытовиков вопрос не столь однозначен.
Разбито одно большое зеркало в простенке. Золотая рама пустовала, а на полу зеркальное крошево давало понять, что все прошло не совсем мирно. Сорвано несколько штор. И, не уверена, но, кажется, на дальней стене это все же не темная картина, а пятно сажи.
Я повела мутным взглядом, отыскивая среди нескольких присутствующих вокруг людей знакомые лица.
Рыжий студент почувствовал мой взгляд, обернулся, просиял и поспешил ко мне. Почти подбежал, опустился на корточки и повел пальцами, снимая щит.
Ах вот почему так тихо, меня накрыли пологом тишины.
— Маэстрина, вы как? — спросил Энтони Фалькор.
— Живая. Побитая. Тошнит, — подумав, проскрипела я.
— Мы от вас в шоке! — сияя глазами и улыбаясь во весь рот, ответил он.
