Майло Тэлон

 — А ты, шибздик, хотел мне что-то показать? Может, попробуем один на один?

Он не отрываясь смотрел на меня, но двигаться не решался.

— В любое время, малыш. Ставлю пятьдесят долларов за» то, что попаду тебе прямо под нос, в середину усов.

— Пошел к черту!

— Только за тобой, карлик. Выбирай время.

Глядя мимо него на Болтера, я продолжал дразнить их:

— Ты, кажется, спешил, когда подъехал. Искал что-то?

— Чем ты занимаешься, разъезжая по всей округе?

— Своими делами, — ответил я. — А что тебя заставило примчаться в такую рань?

Болтеру пришлась не по вкусу моя непокорность.

Он надеялся напугать нас, возможно, выгнать отсюда. Обо мне он ничего не знал, но его раздражало то, что он слышал, а звук взводимого где-то в темноте курка его просто взбесил. Теперь ему хотелось как-то выкрутиться и уехать, но он страшно не желал отступать.

— Чьи это лошади? — требовательно спросил он.

— Шелби, — назвал я имя хозяина Пабло. — Если тебе что-то не нравится, поговори с ним.

Шелби держал около десяти тысяч голов крупного рогатого скота и много лошадей.

На него работали две дюжины ковбоев — пасли стада, объезжали лошадей или выполняли другие обязанности по хозяйству. Среди них было немало крутых парней, и все это Болтер наверняка знал.

— Ты тоже на него работаешь?

— Я работаю на себя.

Ему не понравилось то, как я ответил, ему не понравился я сам. Он хотел что-то сказать, но я перебил его:

— Не знаю, что у тебя на уме, но ведешь ты себя не по-дружески. Мой совет: поворачивайте обратно и уезжайте откуда приехали.

Когда вы туда попадете, скажите своему боссу, что ставки поднялись, и, если у него хватит ума, он бросит свою игру.

— Что это значит?

— Ты только передай — он поймет.

Третий сидел молча, не принимая участия в разговоре, но пристально наблюдая за мной.

— Поехали, Сэм, — произнес он наконец. — Не видишь, он не шутит.

Болтер сердито развернул коня, окинув меня недовольным взглядом. Коротышка заколебался, не желая уезжать просто так, но я ждал, глядя на него.

— И вот еще что, — мягко добавил я, — вам, ребята, лучше поостеречься называть моего друга мексикашкой. Он может сладить с любым из вас в любой день недели и дважды по воскресеньям.

Всадники умчались не оглядываясь, а я долго смотрел им вслед. Они приехали напугать, готовые, если нужно, убить. Если бы я дал волю догадкам, то мог бы поспорить с кем угодно, что эти трое расправились с Татом.

— Пабло, кофе закипел, — позвал я.