Майло Тэлон

Нежный ветерок шептался с соснами. Выше по склону горы чернели поредевшие батальоны елей. Я опять безуспешно пытался решить свои проблемы. Наверное, взялся за слишком трудную для себя задачу. Похоже, разобраться в лабиринте деталей и найти девушку — выше моих сил. Где-то посередине своих рассуждений я заснул и проснулся утром, убежденный, что надо продолжать поиски. В конце концов, зачем мне горы улик? Мне надо найти одну девушку — и делу конец. А девушек в то время и в том месте было не так уж много.

«Брось беспокоиться о деталях и просто найди ее, — сказал я себе.

 — Какая разница, какими мотивами руководствуются Хенри, Топп, люди, убившие Тата, и все остальные».

— Пабло, — окликнул я вакеро, — мы едем в город. Тебя надо доставить туда, где поправишься и отдохнешь. Потом я найду девушку и закончу дело.

Мы двинулись перед рассветом и спускались с гор довольно быстро, затем повернули на восток, в сторону города. Несколько раз нам пришлось менять лошадей, но все же мы добрались до города и остановились у ресторана Мэгги.

Герман вышел в тот момент, когда я помогал Пабло спуститься с коня.

— Нам надо поговорить, — предупредил он. — Заходи.

— Ладно, но сначала уложу Пабло.

— У меня есть друзья, — сказал мексиканец. — Они придут и позаботятся обо мне.

Неизвестно, откуда они узнали о нашем появлении, но через десять минут несколько мексиканцев усадили Пабло на коня и увезли в сторону лачуг в конце города.

— Железнодорожник Риббл принес тебе письмо. — Герман протянул мне конверт.

Взяв письмо, я упал на стул.

Герман ждал.

— Есть еще кое-что, — тихо сказал он.

В ресторане собралось с полдюжины посетителей, среди них — Топп.

— Хорошо. Через минуту.

Он в нерешительности постоял, потом пошел на кухню и принес мне кофе.

— Это очень важно, — прошептал он.

— Герман, я несколько часов не слезал с коня, дай мне по крайней мере перевести дыхание.

Он неохотно вернулся на кухню.

Оглянувшись и не увидев Арканзасца, я удивился, что с ним, и хотел спросить Джона Топпа, но тот оставался самим собой — молчаливым и непроницаемым.

Для своего крупного телосложения он ел удивительно мало, и я ни разу не видел, чтобы он с кем-нибудь разговаривал, исключая вынужденные контакты, как, например, заказывая еду, покупая билет на станции или что-то необходимое в магазине. В основном сидел и читал газету. Конечно, он мог с кем-то потолковать, когда я его не видел, и, вероятно, так оно и было.

Герман принес еще кофе, а я вскрыл письмо. Как и ожидал, оно оказалось от Портиса.