Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

Оттягиваю его за волосы, пытаюсь отползти. Безотчётно, потому что сознание сбивается. Тимур крепко держит, не отпускает. Всё рациональное и скучное — то, что мы в данный момент находимся здесь из-за службы, и то, как всё будет потом, при свете дня — отправляется на второй план. Мозг выдает только одну мысль, трансформирующуюся в хриплую фразу:

— Не останавливайся. Пожалуйста, только не останавливайся.

Тимур сдавливает распахнутые бедра, как бы давая понять, что останавливаться и вовсе не намерен. Это вообще не в природе Бойцова.

Он прет напролом всегда и везде.

Жар внизу живота нарастает, накатывает размытыми волнами. Вырываю левую ногу из захвата и прохожусь ступней по вздутым мышцам на широкой спине. Всё, потому что мне тоже хочется его потрогать.

Хотя бы так.

Оргазм от его языка действительно отличается от того, что я четыре раза испытывала ночью. Он ярче. Он объемнее.

Мощнее в десятки тысяч раз и будто продолжительнее.

И мокрее, блин.

Через плотный белый туман и марево в голове, слышу, как Бойцов рвёт упаковку презерватива.

Приоткрыв веки, прищуриваюсь и сканирую мужчину. Покрасневшие, горящие глаза, сжатые скулы, влажные губы. Вспыхиваю, вспоминая, от чего именно они влажные.

— Иди ко мне, рыжая, — бурчит, нависая сверху.

Обнимаю тяжело дышащего майора сразу всеми конечностями, совсем как австралийская коала - ствол дерева. Запрокидываю голову от наслаждения, как только чувствую раскаленный член внутри.

Тимур трахает размашисто и жадно. Варварски целует шею, сминает грудь.

Перестает быть джентльменом, если он вообще знает, как им быть. Мне кажется, в этом мужчине столько первобытного, что даже ментальный джентльмен бы сбежал, роняя тапки.

Мир расходится на наши всхлипы, вздохи и влажные звуки.

Совершив последний удар бедрами, тяжелое тело замирает. Замечаю, как дергается кадык и меняется цвет темных глаз.

Оргазм Бойцова такой же, как он сам. Резкий и обстоятельный. Перевернувшись, растекаюсь по широкой, твердой груди и приподнявшись, нежно целую его в губы.

Вспыхиваю, ощущая на них необычный привкус.

— Спасибо, — шепчу, укладываясь на плечо.

— Старость, — усмехается Бойцов, тяжело дыша. — Даже на тройку приходится постараться.

Отпускаю смешок, понимая, как обидела его своими словами тогда, возле усадьбы Лымарских.

— Я на тебя злилась, — признаюсь доверчиво. — Поэтому нагрубила…

— Да понял, — кивает.

Мы ещё около часа пытаемся поспать, а потом по очереди принимаем душ и одеваемся.