И напрямик спросил: – Поможешь?
– Да, помогу, – сказал Чугунцов. – Мы с тобой никак не закадычные друзья, ну уж безусловно старые добрые знакомые, боевые камрады, полтора года вместе воюем, кое-что связывает… Значит, ты ее хочешь сделать вольнонаемной, я так понимаю?
– Да примерно так, – сказал я, охваченный нешуточной радостью.
– Есть другое предложение, – сказал Чугунцов. – Есть другое предложение, которое пойдет на пользу и тебе, и Карамышеву. Как ты смотришь, если взять ее не в вольнонаемные, а зачислить в ряды? По всем правилам – с формой, с погонами, с присягой?
– А зачем, если можно проще?
– Карамышев в пиковом положении, понимаешь ли, – сказал Чугунцов.
– Знаешь ведь его пунктик? Служака отличный, но если не успевает с отчетностью к сроку, делается как больной слон. А у него как раз недобор с отчетом по пополнению. Сроки поджимают, а у него двадцать восемь человек не хватает – кадры есть, но они еще проверку проходят. Вот он и цепляется за каждого человечка.
– Серега усмехнулся: – Вчера нашел парикмахершу из Ростова и зачислил ее не в вольнонаемные, а как раз в ряды. Ну вот… Завтра мы девять человек из сборно-пересыльного выпускаем – проверку прошли, из пункта для наших военнопленных еще пять человек. Итого – четырнадцать. Некруглое какое-то число, «пятнадцать» – гораздо авторитетнее, и в отчете будет смотреться хорошо. Вот и присовокупим твою Линду. Главное, всех устраивает. «Гвардии рядовой Линда Белова» – звучит? Кстати, как думаешь, она согласится?
– Думаю, да, – сказал я.
– Отец ее воспитал в несказанном уважении к Бисмарку, нацистов ненавидит за то, что они его заветы нарушили и Германию до краха довели… Немало и таких немцев, сам знаешь, а она даже и не немка…
– Совсем хорошо получается, – кивнул Чугунцов. – Выходит, идеологически подкованная девочка, пусть и не в коммунистическом духе. Главное, нацистов ненавидит, а это жирный плюс… Ну что, зачисляем в ряды?
– Выходит, зачисляем, – сказал я.
– Технические вопросы – конечно, на тебе, – сказал Чугунцов. – Форму ты ей в два счета подберешь, присягу она тебе зачитает в индивидуальном порядке, как старшему начальнику, красноармейскую книжку в штабе батальона выпишут. Фотографа, правда, нет, но это только офицерские удостоверения без фотографий недействительны, а рядовой и сержантский состав сплошь и рядом без них обходится. И будет у тебя внештатный переводчик по работе с немецким населением.
