Макияж для гадюки

Вообще называть его городом могли только очень большие патриоты. В Застоженске были одна школа, одно кладбище, две аптеки, одна парикмахерская (та самая, где подружки обрезали свои косы), четыре пивных (одна функционировала под гордой вывеской «Бар “Аэлита”», остальные – без всякой вывески, но внутри во всех были одинаковые деревянные столы, пьяные рожи и запах застарелого перегара). Еще в городе был бывший Дом культуры, по частям арендованный несколькими магазинчиками, и комбинат железобетонных изделий.

На этом комбинате работало почти все взрослое население Застоженска на коротком отрезке пути от школы до кладбища. В свободное время мужская часть населения посещала пивные или, в теплое время года, выпивала небольшими компаниями на берегу заросшего камышом пруда или речки Стоженки, давшей городу его название. Женская часть населения в свободное от работы время обсуждала своих никчемных мужей и сожителей и сокрушалась о загубленной жизни.

Родители Оли Бережковой ничуть не отличались от остальных.

Отец был почти всегда пьян, мать бесконечно стирала или жаловалась соседке на мужа.

Увидев как-то Вовку Сапожникова, который заплетаясь брел по главной улице Застоженска, бессмысленным пьяным взглядом провожая прохожих и громко, хриплым фальшивым голосом распевая «Девочка моя синеглазая», Оля поняла, что ни за что не останется в этом городе после окончания школы, что, если родители будут против ее отъезда, она сбежит тайком.

Она окончила школу с довольно хорошими отметками и сказала матери, что они с Таней Михайловой поедут в Петербург поступать в институт. Петербург был выбран потому, что у Тани там жила тетка.

Ни в какой институт они, конечно, не поступили, но Танина тетка действительно пустила их жить в свою комнату. Сама она неожиданно вышла замуж за отставного военного, бездетного вдовца, и жила у него. Оля, как всегда, более хваткая, со временем сумела устроиться в хорошую коммерческую фирму, где ей платили приличные деньги, так что она сняла отдельную квартиру.

Правда, квартира была очень далеко от работы, на самом краю города, возле железной дороги, но она была отдельная, с собственной ванной, с собственной маленькой кухней, и это после тесноты и неуюта застоженской юности казалось Оле настоящим счастьем. Она строила планы на будущее, мечтала сделать карьеру и стать своей в этом огромном городе.