Макияж для гадюки

Она быстро доехала на метро до своего дома в Озерках, купила по дороге кое-каких продуктов и зашла в квартиру, никого из соседей не встретив. Павла дома не было, в квартире было все спокойно, только ужасно жарко. Надежда раскрыла окно и ушла.

Улица Кустодиева располагалась не так далеко, но никакой транспорт по ней не ходил. Сначала следовало идти дворами, что Надежда и сделала, срезая путь. Во дворах расцветал шиповник и пахло из раскрытых окон жареной рыбой и фаршированными перцами. Надежда прибавила шагу и вскоре вышла на Сиреневый бульвар, по которому и нужно было теперь идти до самого конца, тогда упрешься в улицу Кустодиева.

Сиреневый бульвар не был бульваром, и уж совершенно не было на нем ни одного кустика сирени. Длинная, ничем не примечательная улица, с одной стороны которой тянулся унылый бетонный забор. Там располагался завод, где когда-то в незапамятные времена делали черно-белые телевизоры. После забора шли автомастерские. Изредка проезжали старый, астматически кашляющий автобус и легковушки, все сплошь побитые жизнью.

Надежда начала уже уставать от монотонного пейзажа, когда Сиреневый, с позволения сказать, бульвар кончился и показалась улица Кустодиева. Эта улица отличалась от бульвара тем, что на ней вообще не было никакого движения, а вместо забора с одной стороны шла железная дорога, причем, если судить по заросшей высокой травой насыпи, дорогой этой пользовались крайне редко.

Надежда встала на углу и огляделась по сторонам. Среди унылых пятиэтажек притулился трехэтажный кирпичный домик – стоматологическая поликлиника.

Рядом стоял ларек, где торговали пивом и жевательной резинкой. Надежда купила в ларьке бутылочку минеральной воды и потихоньку пошла к нужному дому. Пока что ей не встретилось ни души. Кругом была умиротворенная тишина, почти как за городом, и довольно свежий воздух. Надежда вдохнула полной грудью, но всерьез предположила, что зимой из-за железной дороги вполне могут приходить волки и выть под окнами.

Двор нужного дома встретил ее полным благолепием. Было так тихо, что слышно, как над цветущим кустом персидской сирени кружатся трудолюбивые пчелы. Одинокий ребенок уныло скрипел качелями на детской площадке, чуть в стороне неугомонная старуха выбивала ковер. Надежда поднялась на третий этаж и позвонила в дверь двенадцатой квартиры, где, согласно списку, проживала Р.П. Колодная. На звонок никто не открыл, тогда Надежда оглядела дверь и вздохнула.