Онлайн-библиотека книг
Казалось, тело его перешло к другому владельцу, и тот, словно хозяин недавно купленного дома, проводит инвентаризацию, прикидывая, что подремонтировать и где поставить мебель.
— Сифилис? Гонорея?
Впервые за все время надзиратель заговорил по-английски, но во взгляде его не было даже намека на улыбку, одна только издевка; Нил, растопырившийся перед лекарем, который выискивал родинки и другие особые приметы, тотчас ее уловил.
— Почему вы не удостаиваете меня ответом, сэр? — спросил он.
Глаза тюремщика полыхнули бешенством от вопиющей наглости заключенного-индуса, посмевшего осквернить его родной язык. Вот тогда-то Нил понял, что даже раздетый донага и лишенный защиты от шарящих по его телу рук, он может противостоять тому, чья власть над ним безраздельна. Головокружительное открытие наполнило его ликованием: отныне он будет говорить по-английски когда и где только возможно.
— …Вот так всегда. Как это глупо! Когда мы сами портим и коверкаем себе жизнь, обожравшись благополучием, мы приписываем наше несчастье солнцу, луне и звездам…[95]
— Ганд декхо! Очко проверьте! — зло скомандовал надзиратель.
Нила согнули пополам, но он продолжил, высунув голову меж раздвинутых ног:
— …гордый человек, что облечен минутным кратковременным величьем… не помнит, что хрупок, как стекло… он перед небом кривляется, как злая обезьяна…[96]
Эхо его голоса билось о каменные стены.
— Заткнись, дерьма кусок!
В былые времена пришлось бы мыться и сменить одежду, краем сознания отметил Нил. Сейчас это уже не имело значения, главное — тюремщик заговорил по-английски.
— Доброго вам дня, сэр[97], — поклонившись, пробормотал раджа.
— Уберите с глаз моих этого засранца!
В соседней комнате Нил получил связанную в узелок одежду. Охранник перечислил выданные предметы:
— Верхняя рубаха, две нижних, пара дхоти, одно одеяло. Береги, все это на полгода.
Нестираная одежда была из грубой ткани, похожей на мешковину. Дхоти оказались вдвое уже и короче тех полотнищ в шесть ярдов, к которым привык Нил, и явно предполагались как исподнее.
