Маковое Море

Нужен ли обряд тилака?[126] Тон Дити обрел ворчливость, свойственную тем, кто обременен утомительными хлопотами по устройству семейного праздника: а как насчет шафрана и куркумы?[127]

Всех женщин волновали вопросы: кохбар[128] будет? Что за свадьба без опочивальни? Наверное, ее можно выгородить тряпками и циновками? А как быть с костром, вокруг которого надо сделать семь священных кругов? Может, сойдет лампа или свеча?

— Ишь, разболтались! — брюзжала Дити. — Нельзя все решать самим! Мы ведь не знаем обычаев со стороны парня.

— Парня? — Все просто рухнули от смеха. — Какой он парень? Он мужик!

— На свадьбе всякий жених — парень. Почему он не может снова стать парнем?

— А как насчет приданого и подарков?

— Ладно, доберемся на место, подарим ему козу.

— Ну хватит! Чего ржете?

В одном все были единодушны: тянуть нечего, дело надо провернуть по-быстрому. Стороны договорились: следующий день будет целиком посвящен свадьбе.

Меньше всех радовалась Муния.

— Вообрази, что всю жизнь надо прожить с таким мужем! — сказала она Полетт.

— А какого ты хочешь?

— Такого, чтобы показал мне кусочек мира.

— Ага. Скажем, ласкар? — поддразнила Полетт.

— Хотя бы, — хихикнула Муния.

* * *Только повитуха Сарджу все никак не могла оправиться от морской болезни; еда и питье в ней не держались, она страшно исхудала, и казалось, будто последние искры жизни теплятся лишь в ее темных глазах. На палубу Сарджу подняться не могла, и женщины приносили ее порцию в трюм, надеясь, что хоть кусочек съестного удастся протолкнуть меж ее губ.

Однажды гирмиты еще ужинали, когда Дити сошла вниз — была ее очередь кормить повитуху. В сумрачном пустом трюме, освещенном лишь парой ламп, съежившаяся фигурка Сарджу выглядела невероятно жалко.

— Ну как ты, сестра? — с наигранной бодростью спросила Дити. — Сегодня получше?

Повитуха не ответила и только быстрым взглядом окинула трюм. Убедившись, что вокруг никого, она схватила Дити за руку и потянула к себе:

— Иди сюда, я хочу кое-что сказать.

— Слушаю тебя, сестра.

— Больше не могу, — прошептала Сарджу. — Сил нет…

— Ну зачем ты так? — укорила Дити. — Надо кушать, и тогда сразу поправишься.

Сарджу нетерпеливо сморщилась:

— Времени мало, дай сказать. Истинно говорю: я не доживу до конца путешествия.

— С чего ты взяла? Тебе полегчает.

— Поздно. — Глаза повитухи лихорадочно блестели. — Уж такого я навидалась. Я знаю, что помру, но прежде хочу кое-что тебе показать.