Личные вещи, документы и гаджеты получаем только перед посадкой на рейс в Нью-Йорк. Места в разных концах полупустого салона. Почти пять часов мучительных размышлений и тщательного анализа самой безумной ночи в моей жизни.
Незабываемый вечер в Париже в центре Вегаса. Так, бля*ь, и вышло.
Я нарушил огромное количество правил за одни гребанные сутки. А сейчас практически совершаю должностное преступление. Какого хрена, спрашивается? А причина полного сбоя моих внутренних установок сидит в семи рядах от меня, и ненавидит всем сердцем.
Уверен, она успела вызвать копов и очень надеется, что сразу после посадки, меня под ее триумфальным взглядом усадят в машину с мигалками. И я могу, я действительно могу устроить мисс Доусон подобное шоу. В качестве морального ущерба. Хотя я не чувствую себя виноватым. Она намеренно и многократно дразнила меня, пытаясь сорвать маску с Джейдана Престона, легкомысленного, свободного художника, умеющего играть на грани, но не пересекать черту. И ей удалось. Мне не жаль, и другим она меня больше никогда не увидит.
Боинг садится в LaGuardia уже на рассвете. Закинув на плечо рюкзак, я выхожу из салона самолета последним. Неторопливо спускаясь, с удивлением замечаю одиноко стоящую внизу трапа Рику. Она успела переодеться в туалете в мешковатые спортивные штаны и толстовку. У меня тоже есть смена одежды, но я не посчитал нужным. Меня забавляло, как вовремя перелета стюардессы шарахались от меня, словно от прокажённого. А женщина, которой повезло оказаться на соседнем сиденье, поспешила занять другое свободное место.
Пришлось накинуть пиджак на окровавленную рубашку. Кровотечение остановилось еще в Вегасе, но травмированная переносица жутко болела. Я уже молчу о глубоких равных царапинах на лице, оставленных дикой кошкой Доусон. Они будут заживать не меньше недели. Но в данной ситуации физическая боль больше плюс, чем минус. Упрямая крошка так и не дала мне довести дело до конца. И если бы не расцарапанное лицо и сломанный нос, меня бы сейчас мучала боль совсем другого плана.
Мне еще ни разу не приходилось драться за то, чтобы трахнуть женщину. Причем с самой женщиной. Даже не знаю, кто из нас проиграл в этой битве. Наверно оба. Хотя Рика, уверен, думает иначе.
– Меня ждешь, сладкая? – спрашиваю я, вставая у нее за спиной.
– Ты никуда отсюда не денешься, Престон. Поедешь сразу в участок.
– Да? И где бравые защитники порядка и женской чести? – скучающим тоном спрашиваю я, обводя взглядом лётную зону.
