А теперь слушай внимательно, колье, которое было порвано на тебе, и брильянты из второго экземпляры, очень похожи, но являются частями двух разных украшений. Так что одно из двух – либо Видад купил два ожерелья, и таким образом решила нас запутать, либо убийца не он… этот человек, то есть «ядовитый», хорошо осведомлен о том, какие покупки совершает Ильдар в «Лакшери корп».
– Кажется, «ядовитый любовник» делает нас всех, – озвучивает мои мысли вслух Зейн. Я закрываю лицо руками, потираю пульсирующие болью виски… с ума сойти можно.
Понимая, что у меня не остается уже никаких моральных сил все это выдерживать, усталой походкой плетусь к дивану и просто падаю в мягкие подушки, наплевав на новую информацию от Мэтта. Сквозь оглушающий звон в ушах, слышу голоса отца и Зейна, и сворачиваюсь в позу эмбриона, до сих пор периодически вздрагивая от страха, пробужденного внутри Джейданом и снарядом фейерверков.
Со времен Анмара и того жуткого дня, у меня лигирофобия – боязнь салютов. И это совсем не смешно, когда осознаю, каким воспоминанием она вызвана.
Не понимаю, что случилось с Престоном, и как из сдержанного и хладнокровного художника, он превратился в истинного зверя, который хотел урвать свое, приложив любую силу.
Где-то в глубине души, я, конечно, хотела его, до безумия, сильно… одержимо, но блокировала эти чувства, желая куда больше других проявлений человеческих чувств: заботы, ласки, немой нежности… я получила ее от него только в тот миг, когда прижался ко мне носом, поцеловав возле самолета… клянусь, я слышала и ощущала, как гулко в тот миг билось его сердце, и кричало оно не о срасти и похоти, а о желании забрать меня в свою берлогу, прижать к себе.
Возможно, успокоить. Дать мне тепло и защиту, а не этот пиз*ец, что произошел на парковке.
Все, что я могу сделать сейчас – это забыть этот вечер и ночь, эту омраченную таким жутким событием свадьбу, как страшный сон, и передать дело в руки Зейна – я нахожусь на грани, и сдаюсь, прекрасно понимая, что больше я в этом деле бессильна.
Находясь на мушке маньяка, все, чем я могу помочь, это стать его приманкой, но с такой заторможенной оперативной группой, подобное слишком рискованно.
Я почти проваливаюсь в безмятежный сон, когда Зейн садится на диване и накрывает меня телом, прижимая к себе. В груди нарастает ледяной ком, достигает горла, и на мгновение, я хочу истошно разрыдаться…
– Я сильная, – шепчу, засыпая я, ощущая, как Зейн мягко целует меня в щеку. Почти не противно.
