– Ты умрешь, как и другие. В рассветные часы, во время утреннего фаджра. Ты еще помнишь молитвы, Эрика? Уверен, что нет. Такие набожные и целомудренные на земле своих предков, ступая на родину Статуи Свободы, вы мгновенно отрекаетесь от всего, что наш народ чтит веками. Ты думаешь, я карал их, Эрика? Наказывал за то, что поддались похоти и алчности? Я расскажу тебе все, shaeir. Ты должна знать, что удостоилась великой чести примкнуть к моей коллекции прекрасных грешниц. Ты поймешь, насколько красиво и величественно все то, что я с тобой сделаю.
Я войду в историю, как самый искусный убийца нашего грязного века, и вы тоже, мои shaeir, увековечите свои имена и грешные совершенные тела. Мы всегда будем вместе, как одно целое. Я дарую вам искупление, а вы мне – высшее божественное удовольствие. Мои щедрые дары вы унесете с собой, оставив мне незабываемые воспоминания.
Мааб поднимает своими мерзкими пальцами мой подбородок, проводит по краям маски, спускается на шею.
Его взгляд отрывается от моих глаз и следует за движениями пальцев. Я содрогаюсь от отвращения, когда он дотрагивается до моей груди, сжимает соски, выкручивает их, меняясь при этом в лице. Меня трясёт от омерзения, когда я вижу его хищный похотливый оскал.
– Ты создана, чтобы искушать и вдохновлять, Эрика, вызывать неуемную похоть, сбивать праведников с пути. Посмотри, как совершенна твоя кожа, грудь, идеально-женственное тело. Скольким ты отдавала его, shaeir? – Мааб склоняется над моим животом и вдыхает запах, принюхивается, словно животное.
– Такая сладкая, беспомощная красавица. Ты отдавалась своим любовникам по любви, за деньги или тебе хотелось, чтобы тебя трахали? Я думаю последнее. Твои фотографии пронизаны сексом. Все, кто хоть раз посмотрит на них, мечтает оказаться между твоих ног. И уверен, что многим это удавалось. Я мог бы оказаться лучшим из всех, кто удовлетворяли твое ненасытное восхитительно-порочное тело. Но время, shaeir… К сожалению, его у нас не так много, и ты вряд ли почувствуешь хоть что-то.
Он засовывает язык в выемку пупка, вылизывая ее. Шумно, возбуждённо дышит, шаря ладонями по моим грудям, грубо сжимая их. Он на взводе, а я в ужасе. Рвотные спазмы сжимают глотку, пульс бешено бьётся в висках, липкий холодный пот покрывает тело, лицо под маской горит, дышать тяжело. Чувствую себя Дарт Вейдером и издаю почти такие же звуки. Мне бы еще его силу.
