Мактуб. Пески Махруса

— Не могу так, Эйнин, прости, — с отчаянным сожалением бормочу я, в голубых глазах плещется недоумение, вызванное моей последней репликой.

Не дав ей опомниться и задать кучу ненужных вопросов, я резко выпрямляюсь, и она тоже пытается, но положив ладонь на лопатки девушки, я вжимаю ее грудью в подушки. Обхватив свободной рукой за талию, приподнимаю выше, заставляя принять коленопреклонённую позу.

— Мне нужно трахнуть тебя, Рика, — произношу фразу, которую, я уверен, она хорошо запомнила.

Взявшись за упругую задницу, мощным ударом вбиваюсь в ее лоно.

Снова и снова. На бешеной скорости, сильнее, глубже, сминая до синяков ее кожу, заставляя кричать, всхлипывать, стонать, умоляя остановиться и продолжать. Тело девушки, взмокшее от пота, порозовевшее от возбуждения, выгибается и дрожит, принимая мой темп, ярость и неистовство, с которыми я трахаю ее. Она сдавленно стонет, впившись зубами в подушку, которая двигается вместе с ней от каждого сокрушающего толчка. Наши тела с хлюпающими влажными звуками и шлепками бьются друг о друга в животном первобытном стремлении получить мощную сексуальную разрядку. Ее попка краснеет от ударов моих бедер и подрагивает в преддверии несущейся на нас неумолимой волны освобождения. Это запредельный кайф, ослепляющий до искр из глаз, от хриплых ругательств, значения которых никто из нас сейчас не понимает.

Все уходит на второй план, растворяется, становится пустым, неважным, ненужным. Планы, цели, задания, подглядывающий похотливый Азиз с другой стороны шатра и его головорезы с автоматами; выжидающий в засаде Видад, нависшая угроза от двух влиятельных спецслужб; ее злость, моя ревность, потерянное время, утраченные надежды, преданные идеалы, похороненные мечты… Ничего нет.

Только мы, она и я, и наши полчаса чистого удовольствия, разделенные на двоих.

В моей жизни было много секса, самого разного, но я никогда не думал, что он может быть таким… затрагивающим все органы чувств и эмоций. Вбиваясь в ее нежное тело, я ощущаю нечто большее, чем животное физическое удовлетворение.

Мне хочется поглотить ее, заполнить собой, соединиться, сплестись, оставить свои следы внутри и снаружи, пометить, заклеймить. Это безумие, признаю. Еще год назад я бы посмеялся, если бы кто-то сказал, что однажды у меня снесет крышу от одной женщины, что помешаюсь на ней, как одержимый юнец. Наклонившись, просовываю руку под живот Эрики, приподнимая и наращивая скорость толчков.