Сейчас мне действительно неприятны его прикосновения, даже его присутствие.
Не понимаю, как он может обрекать меня на подобное унижение. Это хуже, чем удар ниже пояса для мужчины. Джамаль только что смачно плюнул мне прямо в душу, безжалостно растоптал честь и чувство собственного достоинства.
Осознание того, что Джамаль не чувствует и половины того, что чувствую я, открывает мне глаза, заставляет прозреть. Если бы он любил так же… он бы никогда не поступил так со мной.
Ненавижу. Лучше бы он меня ударил, чем сделал подобное предложение.
Эта «новая жизнь» за гранью моего понимания. Но я встречу ее с остатками своего женского достоинства, если не придумаю раньше, как избежать радушного гостеприимства двух жен мужчины, который может быть моим только при одном условии. невыполнимом, к сожалению.
— Я могу воспользоваться ванной комнатой? — спрашиваю наигранно равнодушным тоном.
— У тебя пять минут, — милостиво соглашается «господин».
Чтобы сэкономить время, я принимаю душ в своей спальне, располагающейся этажом ниже.
Можно было бы присоединиться к Эрике, но к новой ожесточенной схватке никто из нас пока не готов. Остаётся только надеяться, что водные процедуры остудят ее гнев, направленный на мою персону. Когда я возвращаюсь в мастерскую, Эрика как раз выходит из ванной, обернувшись полотенцем. Бросив на меня холодный взгляд, она без тени смущения скидывает полотенце на пол и, перешагнув через него, начинает одеваться. Какое-то время я с тяжёлым сердцем наблюдаю, как разъярённая пантера Эрика Доусон нервно натягивает на себя одежду, старательно игнорируя мое присутствие и пылая от гнева и возмущения.
Ей и говорить ничего не нужно — все написано на застывшем лице. Агрессивная энергия так вибрирует вокруг нас, грозясь вылиться в очередной взрыв.
Я понимаю, как мое предложение выглядит со стороны, и знаю, что не существует слов, которые могли бы сейчас успокоить Эйнин и внушить уверенность в том, что я поступаю так исключительно в ее интересах. Меньше всего я хочу ранить Эйнин.
Особенно сейчас, когда она и так уязвима, хотя отчаянно пытается выглядеть уверенной и независимой. Эрика имеет все основания на свою ярость, как и я. Но мне, как мужчине, проще справляться с эмоциями и переключаться на трезвое логическое восприятие происходящего. Только это вовсе не означает, что мне плевать. Если бы был другой способ защитить Эйнин, я бы его использовал. Сказать Эрике правду — только усугубить ситуацию и поставить ее жизнь в ещё большую опасность.
