Мактуб. Принц Анмара

Свое свободное время мои жены проводят здесь: среди мягких диванов, пестрых подушек, вышитых арабскими иероглифами портьер, изящных столиков с фигурными ножками, заставленными вазами с фруктами и сладостями; под пение птиц, доносящееся из сада, мелодичные звуки журчащих напольных фонтанчиков и ненавязчивой восточной музыки. Смотрят телевизор, болтают с подружками, сплетничают, танцуют, примеряют новые платья, спорят так, что весь дом сотрясается от женских криков — тоже именно здесь. Специально выбрал для разговора самую располагающую к плодотворной беседе комнату, олицетворяющую отдых и веселье, но гостиная впервые встретила меня напряжённым молчанием и тишиной.

Аида и Лейла тоже подготовились к встрече, отмечаю я с иронией, скользнув взглядом по ярко накрашенным лицам жен, расчесанным до блеска локонам, рассыпавшимся по плечам; сверкающим многочисленными драгоценностями, венчающими тонкие запястья, пальцы и глубокие декольте дизайнерских платьев, в которые они успели переодеться. В обычных домашних брюках и свободной рубашке я снова чувствую себя бедным художником, заявившимся на бал для избранных. Утрирую, разумеется, но сосредоточенные настороженные взгляды женщин, обращенные на меня, мгновенно уничтожают саркастическую улыбку, зарождающуюся в уголках губ. Они настроены более чем серьезно, и количество драгоценностей, украшающих открытые участки тела, подтверждают мои подозрения о возможном ультиматуме. По нашим обычаям женщина в случае развода покидает дом мужа в том, что надето на ней, а значит Лейла и Аида рассматривают подобный исход событий.

— Сговорились, — заключаю я вслух, переводя взгляд с одной застывшей красавицы на другую. Расслабленно и неторопливо опускаюсь в мягкое кресло напротив дивана, на котором устроились девушки. Рыжая заговорщица бросает косой взгляд на первую жену.

— Джамаль, Аллах свидетель, я всегда была любящей и послушной женой для тебя, — начинает Лейла, упрямо вздернув подбородок. — И не могла предположить, что мне придется однажды вспомнить о брачном договоре, который мы заключали с тобой шесть лет назад.

Точнее, об одном его пункте.

— О каком именно, Лейла? — ровным тоном интересуюсь я, взяв с блюда на столе пару виноградин и забрасывая их себе в рот.

— О письменном согласии с моей стороны в случае, если ты решишь вступить в повторный брак, — озвучивает она. — Я дала его по своей воле и с открытым сердцем, когда в наш дом вошла Аида, и мы стали близкими подругами и сестрами.