Мактуб. Принц Анмара

И признаваться в своих чувствах, обнажаться перед ним душой, всегда чертовски страшно — все равно что прыгать в бездну, рассчитывая лишь на то, что где-то в ее тьме натянута спасительная сетка, что не позволит разбиться. Я хотела, чтобы он поймал меня на лету; я так хотела, чтобы Джамаль крепко прижал меня к себе и подтвердил мои наивные домыслы о том, что, несмотря на Лейлу и Аиду в его жизни, я — та самая женщина, которая по-настоящему имеет для него значение.

Но вместо этого он ударил меня в самое больное и уязвимое место, и я невольно задаюсь вопросом, как до сих пор выношу к себе подобное отношение? Неужели я так не люблю себя, что готова терпеть откровенное и показательно-наказательное пренебрежение в свою сторону? Если я допускаю подобное до свадьбы, то что будет дальше?

Привести себя в порядок удается лишь следующим утром — настроения у меня нет, но идти на завтрак в неприглядном виде непозволительно в условиях жесткой конкуренции.

Спускаюсь в столовую и, не глядя на Лейлу с Аидой, опускаюсь на свое привычное место, накладывая в тарелку еду, постоянно ощущая на себе их колкие, гневные, насквозь пропитанные желчью и ядом взгляды.

Девушки молчат, не разговаривая даже между собой на протяжении двадцати минут. К завтраку я так и не притрагиваюсь, потому что всерьез начинаю думать, что эти неугомонные стервы, которые вчера, скорее всего, увидели самое незабываемое эротическое шоу в своей жизни, подсыпали в одно из моих блюд яд. «Ядовитые жены» звучит даже лучше, чем «любовник» для заголовков Анмарских газет и повышения продаж, не так, ли?

— Доброе утро, — из представления кровавых заголовков меня вырывает голос Зары, расставляющей на столе хрустальные блюдца с манговым десертом.

 — Медина, Джамаль приказал мне проводить тебя в его кабинет. Прямо сейчас, — подозрительно тихо и неуверенно обращается ко мне Зара, за что становится новой жертвой разгневанных взглядов Аиды и Лейлы. Служанка раздвигает губы в извиняющейся улыбке, с мольбой глядя на меня, кивая в сторону двери, ведущей в мужскую половину дома, и инстинктивно пятится назад.

— Хорошо, я готова. Не голодна, — у меня нет никакого желания здесь задерживаться, поэтому я сразу встаю из-за стола, но не успеваю сделать и шаг, как тут же оказываюсь в плену цепких коготков Аиды, схватившей меня за запястье своими острыми ногтями-убийцами, напоминающими мне своей формой и силой ладонь Росомахи.

— Западная потаскуха. Дрянь, — выплевывает она, сжав аккуратные белые зубы.