Мактуб. Принц Анмара

— Асалам Алейкум, — произносит Джамаль, приветствуя каждого гостя, и от моего внимания не укрывается то, что с одним из троицы от (он) здоровается, используя тактильный контакт: одновременно сжимая ладонь самого молодого из мужчин и похлопывая его по плечу.

— Рад тебя видеть, Арьян, — я из чистого любопытства разглядываю высокого молодого человека с приятными и волевыми чертами лица, обращая внимание на самый выразительный акцент в его внешности — лукавый разрез «лисьих» глаз темно-янтарного цвета.

Джамаль обращается к нему в последнюю очередь, и все в их взглядах и приветствиях, которым они обменялись, говорит мне о том, что мужчины хорошо знакомы и видят друг друга далеко не впервые.

— Алейкум ассалям. Это взаимно, Джамаль-бей, — поздоровавшись с Джамалем, Арьян кидает на меня короткий взгляд, в очередной раз заставляя меня обратить внимание на его ехидные глаза, при этом его взор лишен всякого плотоядного или сексуального подтекста, направленного в мою сторону.

— Я думаю, нам необходимо сразу перейти к делу.

Арьян, Назир, вы подготовили то, о чем я вас просил? — деловым тоном интересуется Джамаль как раз в тот момент, когда Назир, облаченный в кремовую кандуру мужчина, явно старше пятидесяти лет, достает из небольшого дипломата увесистую папку, наполненную бумагами.

— Да, все юридические документы оформлены должным образом, мы учли все моменты, о которых ты просил, — отвечает за своего коллегу Арьян, пока я смотрю в одну точку — а именно на небольшой том, несомненно являющийся Кораном, что прижимает к себе безмятежный и спокойный мулла, с заинтересованным видом изучающий полки небольшой библиотеки в кабинете Джамаля, с которой я совершенно недавно убрала все пылинки.

 — Прежде чем начать, нам необходимо увидеть доверенность и разрешение на брак от отца невесты, опекуна или ее официального представителя.

— Медина Рияд — сирота, — напоминает Джамаль, и его слова причиняют мне ощутимую боль, от которой колеют нервы и коленки подкашиваются, словно от удара.

Фактически Каттан прав — я сирота с девятилетнего возраста, но нельзя говорить и относиться к Мэтту Доусону так, словно его никогда не было в моей жизни, и не он был тем человеком, который «вылепил» из меня бойца и одарил сильным характером. Семейные ценности для меня превыше всего, и я бы не хотела, чтобы Джамаль пренебрегал человеком, который меня воспитал, а что ещё хуже — запретил бы ему со мной общаться.