Мактуб. Принц Анмара

Охваченная порывом неосознанного отчаяния, едва ли не с разбегу открываю дверь, которую только что закрыла, и тут же падаю в объятия своего мужа, что все это время стоял по ту сторону и будто чувствовал меня на расстоянии, знал, что я еще не ушла.

— Ты чего, моя Эйнин… — жадно вдыхая в легкие тяжелые ноты его мускусного геля для душа, я мгновенно дурею, порывисто утыкаюсь теплыми губами в изгиб шеи Джамаля, обхватываю широкие плечи крепко-крепко, сама ещё не осознаю до конца, почему так страшно его отпускать.

Господи, нет. я не имею права так думать, но после того, как я уже несколько раз почти потеряла его навсегда, после того, как видела его раненым, истекающим кровью, я не могу избавиться от самого главного моего страха — потерять Джамаля, что так и норовит прорваться из губ водопадом глухих рыданий.

— Детка, ты же не прощаешься со мной? — с долей осуждения шепчет Асад, с надрывом прижимаясь губами к моему виску, и я таю, растворяюсь в нашей близости, той, что куда глубже близости, связывающей нас долгими ночами и в порывах страсти.

Вдыхаю его, дышу им и не могу надышаться своим мужчиной. И отпустить не могу, но должна это сделать. Банальная интуиция подсказывает мне, что ничего сейчас не поможет изменить неведанный мне план Джамаля, что даже я не в силах остановить его.

А я сбежать бы хотела с ним, просто сбежать. но остается верить в своего мужа, верить в то, что Джамаль справится с этими ублюдками, и тогда мы без оглядки и страха сможем наконец создать что-то бесценное и вечное, пусть даже на руинах этой страны, какой она была до сегодняшнего дня, который решит многое в судьбе ее жителей, в нашей судьбе.

— Все будет хорошо, малышка. Тебе правда нужно уйти сейчас. Почему ты не ушла, глупая? — обхватывает лицо, выдыхает в мои губы, хаотично осыпая их и горячие щеки отрывистыми трепетными поцелуями.

Я столько нежности за двадцать пять лет в свою сторону не ощущала и не догадывалась, что он умеет быть настолько открытым, что не боится показаться мне уязвимым, всецело позволяя ощутить, что я — его единственное слабое место.

— Потому что, — прикладывая силы, упираю кулачки в грудь Джамаля и слегка отталкиваю. Подбегаю к тумбочке, с которой беру те самые четки, что сделала в девять лет и отдала ему.